Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
— Нет, Стивен, не все. Вы занимаетесь — из-за чего-то, случившегося с вами в детстве.
Голос Грея немного смягчился.
— О чем вы?
— История вашей жизни мне неизвестна, однако я думаю, что все дети верят в какие-то высшие силы. Потому и читают книжки о ведьмах, колдунах и бог весть о чем еще. Обычная человеческая потребность, которая естественным образом проходит вместе с детством. Но если мир ребенка рушится под слишком сильным напором действительности, эта потребность уходит в глубокое подполье души.
— Что за нелепое австрийское шаман…
— Тише! — Грей встал. — Я ваш командир. И поэтому знаю побольше вашего. Если я поспособствую вашему, да поможет вам Бог, дальнейшему пребыванию на передовой, вы обязаны будете делать то, что я скажу.
Он протянул Стивену руку. Тот коротко тряхнул ее и вернулся в палату.
— Вы сумасшедший сукин сын, Рейсфорд, — сказал Майкл Уир. — Вы что, и вправду решили остаться здесь, хотя могли бы поехать домой?
— Домой?
— Вы понимаете, о чем я. В Англию. Там в это время года так красиво. Я обычно ездил на Троицу к тетке, она жила в Шерингеме, на Норфолкском побережье. Под конец мая воздух там такой чистый, что опьянеть можно. Поля, живые изгороди — все в цвету. Самое распрекрасное время. А в Бёрнем-Торпе был маленький паб, так в нем…
— Свозите меня туда, когда все закончится, но не раньше. А до той поры кое-что покажу вам я. Так вот, о местах, в которые мы направляемся. Вы уже получили приказ?
— Да, правда не очень подробный. Выступаем в пятницу, на Альбер. Такое уж наше везение. Я-то думал, мы здесь до конца войны досидим, но там придется столько мин закладывать, что штаб корпуса запросил две дополнительные саперные роты. И догадайтесь, на кого пал выбор. Альбер — это ведь тот самый город, где с церковной башни свисает Дева Мария[6]?
— Да. В тех местах та еще давка будет. Половина наших экспедиционных войск соберется. Виски?
— Давайте, — согласился Уир.
— В четверг вечером, когда весь наш тыл будет забит транспортами, я свожу вас в деревню и устрою отвальную.
— То есть?
— Подождите, увидите. Вам этого давно хотелось.
Уир с подозрением посмотрел на Стивена, но промолчал. Он догадывался, что тот затеял. Слышал от возвращавшихся с отдыха солдат, что на краю деревни есть один фермерский дом, в окнах которого всю ночь не гаснет свет. Живут в нем, рассказывали Уиру, мать с дочерью, готовые обслужить хоть целый взвод.
Мысль об этом испугала Уира. Впервые он прикоснулся к женскому телу только в семнадцать лет, но тогда испуганно увильнул от возможностей, которые оно сулило. Девушка была годом старше его, но казалась принадлежавшей к другому поколению. Он застеснялся, чувствуя себя слишком юным для того, что она ему предложила; она же, обладая чувством юмора и житейским опытом, относилась к предстоящему как к чему-то на редкость простому и до того естественному, что дальше некуда. Он был наслышан о всех этих делах и успел усвоить: они чрезвычайно постыдны и столь же приватны, и ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то видел, как он в этом участвует, — даже причастная к ним девушка. И Майкл отклонил ее авансы, сказав себе, что лучше подождать, пока не повзрослеет.
Попутно он смятенно приглядывался к знакомым супружеским парам, в частности к собственным родителям. Родители сидели в гостиной их просторного кирпичного дома, читая или играя в карты, а он смотрел на них во все глаза, рисуя себе сцены разврата. Когда мать поворачивалась к нему и, отложив шитье, склоняла к плечу голову и спрашивала, о чем он размышляет, ему приходилось быстро фокусировать затуманившийся взгляд на проборе в ее волосах, на бусах, на скромном платье, выбрасывая из головы картины распаленных органов и переплетения тел. Конечно, все это были дела естественные, те, посредством которых жизнь обновляла себя и двигалась дальше, и тем не менее он, наблюдая за болтовней родителей с их состоявшими в браке знакомыми, не мог не дивиться странному заговору, который позволяет им укрывать за деланно скромным поведением на людях свои подлинные поступки.
Он начал приглашать женщин на танцы или чаепития в родительском доме, но в этих случаях вопрос о сексе никогда почему-то не вставал. Время от времени он держался с ними за ручку или, при особом везении, получал прощальный поцелуй в щеку. В университете женщины были наперечет, образование они получали отдельно, а с мужчинами встречались лишь на краткое время, да и то под строгим присмотром наставниц. Если бы он сделал это хоть раз, то знал бы, как вести себя дальше. В двадцать три года Уир подумывал о том, чтобы снова наладить связь с той девушкой, спросить, остается ли в силе ее предложение, однако понял — об этом и помышлять-то нелепо. А позже узнал, что она замужем.
В Королевские саперные войска он вступил за два года до того, как разразилась война. Целомудренное мужское содружество снабдило его неплохим камуфляжем. Здесь он мог наконец быть таким же, как все: мужчиной, который отнюдь не чурается общества женщин, но в силу обстоятельств лишен его, — прискорбно, конечно, однако (в его случае) легче так, чем наоборот. Он мог сокрушенно шутить заодно с другими по поводу их отсутствия, и слова его были приправлены подлинным состраданием.
В первые шесть месяцев войны Майкл испытывал радостное облегчение. Он приобрел репутацию офицера чудаковатого, но надежного, неизменно сохранявшего бодрость духа. Университетское образование Майкла способствовало быстрому продвижению по службе, а его энтузиазм воодушевлял подчиненных. Однако бои становились все более ожесточенными, артиллерийские обстрелы все более интенсивными, и нервы его начали сдавать. Никто не готовил его к жизни в пробитых глубоко под землей туннелях в три фута шириной. Да и ощущение, что в окопах его могут в любую секунду убить, ему тоже не нравилось.
К тридцати годам отсутствие физических связей с женщинами стало скорее прорехой в его жизни, чем привычным удобством. Он устал от своего невежества, но и другим завидовать перестал. Ему удалось убедить себя, что вряд ли он упустил что-то настолько уж выдающееся. Заурядная, ничем не примечательная функция человеческого организма, — и хорошо, что он не придает ей никакого значения. Мысль о том, что стоило бы покончить с воздержанием, становилась все более и более неопределенной, он усматривал в ней практические трудности, преодоление которых наверняка окажется непосильным, — и в конце концов сама попытка такого рода стала представляться ему немыслимой.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
