Таня Валько - Арабская дочь

— Прежде всего — диета, отважный борец. — Завербованный в ряды террористов врач приступает к работе. — Сегодня еще можешь нажраться, но с завтрашнего дня только то, что я тебе дам. Ты должен подготовиться к акции, молодой человек.

Худой парень растерянно смотрит на всех и переступает с ноги на ногу. Хамид уверен, что, если бы сейчас открылась дверь, он смылся бы в мгновение ока.

— Но я достаточно худой, разве нет? — Перспектива оказаться в условиях голодания еще большего, чем обычно, пугает добровольного самоубийцу и как-то не окрыляет его.

— Федаин[83], подумай о том, что вскоре будешь есть и пить! И кое-что делать… с гуриями! — выкрикивает специально приглашенный деревенский имам, который должен служить психологом или психотерапевтом для молодого человека, готового покуситься на чью-то жизнь.

— Садись, ешь досыта и не хнычь. Завтра мы должны приступить к делу, чтобы уничтожить неверных на нашей земле, всех до единого!

Так начался самый большой ад в жизни Хамида и, конечно, Асири. Оба решились на это добровольно.

— Слушай, я не знаю, как ему это засунуть в зад, — шепчет врач по телефону BlackBerry. — Во-первых, это какой-то аноректик, который ничего не жрал, потому и в жизни ни единой какашки не оставил, может, пару каких-нибудь козьих катышков.

— Ну, молодой человек, поставим тебе клизму для очищения кишок, — говорит он чуть позже, склонившись над парнем, который с ужасом осматривается вокруг.

Они сидят в скромном помещении, оборудованном как профессиональный кабинет врача и одновременно больничная палата. Стены, как и в обычной больнице, окрашены в белый цвет, на одной висит милый пейзажик, а остальные обвешаны стихами из Корана. Зато медицинская койка самого последнего поколения, с электрической сменой уровней и двигающимся столиком для еды, которой Ассири уже с неделю не получает. На столике вместо этого лежит экземпляр свежей книги, используемой и интерпретируемой фундаменталистами по их собственному усмотрению.

«Бедный пророк Мухаммед, наверное, в гробу бы перевернулся», — говорит про себя Хамид. Напротив койки на стене прикреплен телевизор, по которому можно смотреть только избранные религиозные программы.

— Брах, — Хамид слышит в трубке своего американского сподвижника, — пусть звонит князю. Все уже обговорено и утверждено.

— Но я даже не знаю, захочет ли такой человек со мной разговаривать, — защищается парень, напросившийся в террористы. — Ведь он может и не взять трубку, увидев незнакомый номер.

— Это не твоего ума дело, — напирает Абу Сафьян, у которого в списке восемьдесят пять добровольцев, желающих подорвать саудовское Министерство внутренних дел.

Грозный мятежник набирает номер мобильного, данный ему Хамидом. Затем он протягивает Асири трубку и бумажку с текстом, который тот должен прочесть.

— Я скрываюсь в Йемене, ваше превосходительство, — начинает парень дрожащим голосом. — Рядом со мной Абу Сафьян и другие, которые уже считают, что с них хватит, и желают сдаться и перейти на сторону князя, — сообщает он. — Мы больше не хотим прятаться по норам.

Воцаряется тишина, а парень, лицо которого от волнения пошло пятнами, слушает ответ.

— Да, мы плохо поступали, но сейчас хотим вернуться к нормальной жизни и быть под защитой саудовского правительства, которое для нас как мать.

Снова тишина, а Хамид чувствует, как учащенно стучит сердце, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

— Личная аудиенция через три дня, да, — повторяет Асири и согласно кивает. — Я приеду первым, со списком желающих и петицией, а позже — остальные. Спасибо, ваше превосходительство.

Парень трясущейся рукой передает телефон и тяжело опускается на подушки.

— Три дня, — говорит он грустно, а окружающие его мужчины смотрят друг на друга со значением.

— Нет времени на свержение. Значит, завтра чуть свет нужно отправляться. Поедешь на машине.

Абу Сафьян пристально смотрит на врача и двух ближайших сотрудников, фото которых тоже находятся в публикациях о розыске.

Хамид сидит в соседнем с медкабинетом помещении и курит одну сигарету за другой. Проходит еще один час с начала процедуры, а доброволец не перестает выть как резаный. Не выдержав, Хамид встает, открывает дверь и подходит к месту экзекуции. Асири стонет, зад его выпячен вверх, двое сильных мужчин держат его за руки.

— Что ты, черт возьми, вытворяешь?! — кричит Хамид, с возмущением глядя на действия врача. — Лучше бы пальцем этот пакетик в него впихнул!

— Да? — медик резко поворачивается. — А если у парня самая маленькая попка, какую я в жизни осматривал за двадцать лет работы проктолога, то что?! Сжатая и высохшая в довершение всего!

— Дай ему морфин, или у тебя его нет? — Бен Ладен презрительно всматривается в его вспотевшее лицо.

— Держим его на дорогу, сейчас я не буду тратить ни капли, иначе он даже не войдет во дворец, — взрывается врач и отворачивается, чтобы продолжить выполнение своих обязанностей.

— Ты что, шутишь?! — Хамид крепко стискивает ему руку. — Сию же минуту!

Он вытаскивает из кармана две маленькие ампулки и бросает на грязную от крови и кала простыню.

Через минуту стоны прекращаются, и Асири наконец укладывают на уже чистую кровать, где он, лежа на боку, впадает в нездоровый сон.

— Нужно его убрать — и едем.

Абу Сафьян приезжает рано, с первыми лучами солнца, которые пробиваются сквозь облака. Голос муэдзина призывает правоверных к молитве.

— Давай эту электронику, — обращается он к Хамиду.

— Окей, но у меня есть еще кое-что для парня. Это от организации для его семьи.

Побледневший Хамид хочет войти в комнату Асири, подготовленного для покушения на жизнь князя.

— Конечно, я им передам.

Террорист вынимает из рук Хамида коробочку с часами на истрепанном ремешке и старую, бывшую в употреблении мобилку Nokia. Рядом лежит не очень большая пачка американских стодолларовых банкнот.

— Чешский пластик плюс американский взрыватель и детонатор, забавное соединение. — Абу Сафьян тихонько смеется. — Я слышал, что ты уходишь?

— Да. — Хамид отворачивается и быстро оставляет проклятое место.

Коллаборационист сидит в кабинете, освещаемом только одной лампочкой, смотрит в пустоту и берет в руку самый безопасный, потому что его невозможно прослушать, мобильный телефон BlackBerry.

— Крис, это уже завтра, — начинает он разговор по-английски. — Не знаю, почему Сокол на это согласился. Это чертовски рискованно. Такое устройство превратит дворец в пыль, камня на камне не останется, если бомба взорвется.