Чарльз Мартин - Между нами горы

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74

«Какие могут быть возражения у Бога? Как Он может тебя винить? Он первый тебя поймет». Но она ничего не желала слушать. Просто гладила себя по животу и твердила: «Бен, я тебя люблю, но я не смогу до конца жизни видеть Майкла и Ханну перед своим своими глазами. Зная, что они могли бы выжить. Зная, что был шанс, но мы им не воспользовались».

Тогда я зашнуровал кроссовки и вылетел в дверь. Полуночный забег по пляжу для проветривания мозгов. Когда зазвонил мой мобильный телефон, я переключил его на голосовую почту. Даже не знаю, сколько раз я…

Я поерзал, провел пальцем по имени «Майкл», потом по имени «Ханна».

– Насколько я понимаю, вскоре после моего ухода у нее произошел отрыв плаценты. Она успела набрать 911, но они приехали поздно. Даже если бы успели вовремя, то все равно ничего не смогли бы сделать. Я вернулся через два часа. Увидел «мигалки», полицейских в кухне, переговаривающихся по рации. Телефонный звонок: звонили из больницы. Чужие люди у меня на кухне… Меня отвезли в морг. Попросили ее опознать. При попытке спасти Рейчел ей сделали экстренное кесарево сечение и достали младенцев. Теперь они лежали с ней рядом. То голосовое сообщение, которое вы слышали в самолете, она оставила мне перед тем, как все это случилось. Я его сохранил, перезаписал и теперь почти каждый день сам себе его посылаю. Как напоминание, что, каким бы я ни был, она меня любила.

Я посмотрел на Эшли и увидел на ее лице слезы.

– Однажды вы спросили, чего нельзя простить. Слова! Слова, которые уже не взять назад, потому что тот, кому они предназначались, четыре с половиной года назад унес их с собой в могилу.

Я огляделся, указал на мраморные саркофаги.

– Простой могильный камень не годился, вот я и решил построить это. Положил их рядом друг с другом. Устроил наверху солярий, чтобы она любовалась орхидеями. А ночью – звездами. Я знал, что ей это понравится. Даже обрезал ветки деревьев, чтобы было больше света. Иногда отсюда видна Большая Медведица, иногда луна.

Ночь за ночью я прихожу сюда, прижимаюсь к ней, касаюсь пальцами близнецов, их имен и слушаю свой голос, пересказывающий ей нашу историю. – Я покачал головой и указал на диктофоны. – Но сколько ни рассказываю, конец всегда один и тот же.

У Эшли дрожали губы. Она взяла обеими руками мою руку. Ее слезы капали на мрамор, туда, куда уже упали десять тысяч моих слезинок.

– Ты должен был мне сказать. Почему ты молчал?

– Сколько раз мне хотелось бросить сани, обернуться и все выложить. Все тебе рассказать, но… У тебя столько всего впереди. Целая жизнь.

– Ты должен был. Обязан был.

– Вот я и сделал это. А тогда не мог.

Она положила мне на грудь ладонь, потом обвила руками мою шею, прижалась лицом к моему лицу. Взяла мое лицо в ладони, покачала головой.

– Бен?

Я молчал.

– Бен?

Я открыл рот и, не сводя глаз с Рейчел, выдавил, прошептал:

– Прости меня…

Она улыбнулась.

– Она тебя простила… Сразу, как только ты это произнес.

Прощение – трудная штука.

Трудно попросить прощения, и трудно его принять.

Мы долго сидели там. Сквозь стекло над собой я видел стаю пеликанов. И одну скопу. За волнорезами скользили в воде стайками по шесть-восемь голов дельфины-афалины.

Эшли попыталась заговорить. Попробовала снова, но не подобрала слов. Наконец она вытерла глаза, прижала ухо к моей груди и прошептала:

– Мне нужны все кусочки головоломки.

– Их слишком много, и я не уверен, что все они встанут на свои места.

Она поцеловала меня.

– Позволь мне попытаться.

– Для тебя было бы лучше оставить меня и…

Она попробовала улыбнуться.

– Я тебя не оставлю. Не отпущу. Не хочу вспоминать о тебе всякий раз, когда закрою глаза.

Я понял, как сильно я хотел услышать эти слова. Мне нужно было убедиться, что я чего-то стою. Что каким бы я ни был, любовь еще могла меня возродить. Спасти из огня. Мы просидели несколько часов, не сводя глаз с океана.

Наконец я встал и поцеловал камень над лицом Рейчел. Поцеловал своих близнецов. В этот раз обошлось без слез. Это не походило на прощание. Я махнул рукой в рассеивающемся тумане.

Мы вышли, заперли дверь и побрели по дюнам. Я сжимал ее неокольцованную руку. Она остановила меня и, хмурясь, вытерла рукавом нос.

– Я отдала Винсу кольцо. Сказала, что он мне очень нравится, но… – Она покачала головой. – Думаю, для него лучше услышать правду.

Мы остановились на крайней дюне, глядя на пляж. На юге, справа от нас, в одном из гнезд проклюнулись яйца, и к воде потянулись сотни полосок крохотных следов. Их на глазах поглощали волны и пена. Вдали, за волноломами, по поверхности воды скользили блестящие кружки черного оникса, сверкающие черные алмазы.

Я положил ее ладонь поверх своей.

– Ты не торопись сначала. Я давно не бегал… в компании. Не знаю, как на это отреагируют мои ноги.

Она поцеловала меня – теплыми, влажными, дрожащими губами.

– Куда бежим? – спросил я.

Она задумалась, потом, прикрыв глаза от солнечного света, ответила:

– Неважно. Это ты настоящий бегун, а не я. Я даже не знаю, смогу ли за тобой угнаться. Как быстро мы побежим? И как далеко?

– LSD.

– Что это такое?

– Long Slow Distance. Это когда расстояние не имеет значения, только время. И наоборот. Чем медленнее, тем лучше.

Она обняла меня, крепко прижалась и засмеялась.

– Согласна. Только давай проложим наш маршрут через Атланту.

– Почему Атланта?

– Потому что тебе придется потолковать с моим отцом.

– Придется?

– Представь, да.

– Разве ты недостаточно взрослая?

– Не забывай, я девушка с Юга, да к тому же единственная дочь у отца.

– Как он ладит с врачами?

– С трудом! – ответила она со смехом.

– Кто он по профессии?

– Адвокат истца.

– Ты шутишь?

– Не бойся, он тебе симпатизирует.

– Откуда ты знаешь?

– Он читал про наши приключения.

– Где он про них прочел?

– В моем репортаже, который вышел на этой неделе.

– А где его напечатали?

Она пожала плечами.

– Всюду.

– Уточни, что значит «всюду».

Она закатила глаза.

– Просто всюду, и все.

– О чем там говорится?

– Об одном моем недавнем путешествии.

– Там фигурирую я?

– А как же! – Она бросилась бежать, громко хохоча. – Ты и я.

Во время бега она болтала руками, совершая много лишних боковых движений. И шаг у нее был короче необходимого дюйма на три. Она слишком наваливалась на пальцы ног. Слишком сильно наклонялась вперед. Загребала левой ногой. А еще…

Зато она быстро училась. Все это можно было исправить. Учеба не заняла бы много времени. Людям, разбившимся на куски, нужно просто снова собраться.

Сам я никак не мог собраться, так и жил, нося себя разобранного. И время от времени ронял кусочек, как хлебную крошку, чтобы суметь найти дорогу домой. Потом появилась Эшли, она собрала кусочки пазла и меня, и где-то между высотой 11 тысяч футов и уровнем моря картина стала приобретать прежние очертания. Сначала смутно, потом все яснее. Полная ясность не наступила до сих пор, но такие вещи требуют терпения.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74