Всерьез, без всякой иронии, а, напротив, с упомянутой сентиментальностью в книге описана лишь недолгая стычка между самими героями. Эстонец Юкка, чью семью посадили на платформу и отправили в Сибирь (где у мамы выпали зубы), выговаривает Саше: “Гитлер со Сталиным разделили Европу. Твой дед ничем не отличается от немцев, которые въехали на танках в Польшу или во Францию”. Однако объяснение заканчивается примирением: “Старик, не злись… Что было — не вернуть… Мы же друзья… Они были врагами, а мы друзья…”.
Тяжелое, серьезное, нецензурное в книге обыгрывается и становится по-детски невинным. Сквозь низкое проявляется высокое (дружба, открытость миру, жизнеутверждение). Тучи рассеиваются, и светит солнце. Делается
хорошо.
Мотивы перемены места, внешности, ценностей, реализующиеся в передвижении или в превращении героев, обнаруживаются в рассказах и повестях Анны Старобинец, Ксении Букши, Олега Зоберна и других. Герои Олега Зоберна бродят вдоль крымского побережья, ищут хиппи и йогов, чтобы примкнуть к ним (“Меганом”), живут общиной в заброшенной деревне (“Пруха”), едут в бесконечном зимнем полуреальном поезде толпой дембелей (“Восточный романс”) или по летней автомобильной дороге (“Плавский чай”). Один из героев сочиняет историю про праславянского волхва, отправившегося на поклон к младенцу Христу, не зная дороги и без карты (“Белый брат Каспара”). А затем сам гуляет по незнакомым подмосковным пустырям и железнодорожным путям.
Однако эскапизм современного героя не оборачивается побегом в розовую прекрасность. Действительность не трансформируется в сказку. Остается вечным раздражителем. И романтики тщетно пытаются открыть своему сознанию выход к идеальной нетипичности.
Итого
Социологи давно разделили представителей молодежных субкультур (большая часть которых несет контркультурные установки) на бунтарей, гедонистов и эскапистов. В молодой прозе, сформировавшейся в последние несколько лет, активно действуют все три этих типа, что отражает даже не столько литературную, сколько общественную ситуацию. Тридцатилетние изверились в сломавшемся государстве и растерявшихся родителях, не обеспечивших им в девяностые достойный выход во взрослую жизнь. Двадцатилетние, усваивая предыдущую контркультурную традицию, культивируют прошлое, которого они не помнят и не знают, или зыбкие утопии, которые они намерены осуществить через бунт и агрессию.
Российская молодежь, оправившаяся от недозволенностей советского времени и приведших к массовой криминализации сверхдозволенностей девяностых, уставшая от тривиальных насущных проблем (как прокормиться, сколько дать “на лапу”, чтобы откосить от армии или поступить в вуз), объявила бой центральной культуре и имеющейся системе. Субкультурная мода захватила сейчас практически все социальные слои, от гопников до выпускников университетов. Исключениями являются, пожалуй, богатые “мажоры”, которых пока все устраивает (правда, и здесь начинает сказываться скука пресыщенности, что изображено в популярных романах Сергея Минаева).
Состояние молодых можно характеризовать как абстинентный синдром — болезненное состояние при прекращении безответственного детства. Взрослый мир лжив, и не хочется играть по его правилам: работать, жениться, становиться винтиком. Хочется адреналина, приключений и наслаждения. Хочется героики и победы добра над злом, причем роль зла часто играет вовсе не власть и не те люди, что ответственны за жизнь в стране, а ущемленные и увечные: чужаки, любители “плохой” музыки и “дебильного прикида”. По сути, молодежь начинает воевать не столько против Системы, сколько против себя самой. Собственно, власти это на руку — таким образом смещаются векторы бунта, превращая политические выступления в междоусобные разборки соседних дворов.
Как поступают молодые герои? Одни выбирают мятеж, другие — посох. Одни находят себе случайную мишень для вражды, другие — стараются убежать в другую явь. Исключить субкультуры нельзя, они — естественные и обогащающие ответвления культурного мейнстрима. Но чрезмерное сгущение контркультурных мотивов и нарастающее количество полукриминальных группировок и депрессивных настроений среди молодежи в целом сигнализируют о проблемах общегосударственного порядка.
1 Кстати, исследователь Мэри Маколи в своей книге “Дети в тюрьме” (ОГИ, 2008) показывает, что Россия по сравнению с другими странами сажает гораздо больше своих молодых людей, к тому же на более длительные сроки.
2 Лялин Михаил. Солдаты армии ТРЭШ. Роман. СПб., “Лимбус Пресс”;
Издательство К. Тублина, 2007, стр. 235.
3 Аминов Д. И., Оганян Р. З. Молодежный экстремизм в России. М., Московское бюро по правам человека; “Academia”, 2007.
Стоит заметить, что субкультура как таковая в современной социологии признается явлением естественным, так как необходимость сплачиваться с ровесниками изначально присуща молодежному сознанию, уже ставшему предметом многих анализов и рефлексий. В частности, философ В. И. Красиков в статье “Когда заговорил Великий Немой” (под Великими Немыми подразумеваются женщины и молодежь, впервые громко заявившие о себе в середине прошлого века) определяет молодежь как “детство в столкновении-трансформации-борьбе с взрослым миром” ( <http://credo-new.narod.ru/> — теоретический журнал “Credo New”). Ювенильное сознание, следовательно, включает в себя черты сознания детского со свойственными ему мифотворчеством, изначальным эгоцентризмом, поиском собственной подлинности, преобладанием фантазий над опытом, стремлением к утопическим предприятиям (“будем строить новый рай”) и т. д.
4 Аминов Д. И., Оганян Р. З. Молодежный экстремизм в России, стр. 21.
5 <http://www.punk.org.ua/forum/detail.php?fp=0&chapter_id=1507&lang=2>
6 Lightsmoke (Дым). Дневник московского пАдонка. М., “Кислород”, 2007, стр. 8.
7 <http://extrafutbol.narod.ru>
8 Прилепин Захар. Санькя. Роман. М., “Ад Маргинем”, 2006, стр. 18.
9В 2003 году издательство “Газават” выпустило сборник под этим названием,
в Интернете можно найти лишь стихи отдельных авторов.
10 “Аргументы и факты”, 2002, 4 декабря.
11 <http://yanka.lenin.ru> — официальный сайт Янки Дягилевой.
12 Нартова Надежда. Молодежная лесбийская субкультура в Санкт-Петербурге <http://subculture.narod.ru> .
13 Издательство “Юность”, 1997.
14 В той же “Антологии лесбийской прозы” под редакцией Е. Гусятинской (KOLONNA Publications, 2006).
15 Иличевский Александр. Ай-Петри. Нагорный рассказ. Роман. М., “Время”, 2007.
16 Снегирев Александр. Как мы бомбили Америку. Роман. СПб., “Лимбус Пресс”; Издательство К. Тублина, 2007, стр. 240.
Денис Гуцко. Покемонов день. М., “Время”, 2007, 320 стр.
Денис Гуцко. Русскоговорящий. М., “Вагриус”, 2005, 352 стр.
При реках Вавилона, там сидели мы
и плакали, когда вспоминали о Сионе.
Книгу Дениса Гуцко “Покемонов день”, вышедшую в серии “Самое время!”, я, признаюсь, читала в каком-то очень рваном ритме: металась в тревожные дни августа 2008-го (впрочем, в последние времена всякий наш август тревожен) от радио и телевизора к сайтам Интернета. Пыталась понять, что же на самом деле происходит в Грузии, в Осетии, в России. Сколько людей погибло? Когда армия остановится? Что будет дальше? Где мои однокашники по аспирантскому общежитию позднесоветских времен, то есть по высотке МГУ? Это здание повторяло
своими очертаниями кремлевские башни, а жила там прямо-таки семья народов: русские, кубинцы, итальянцы, венгры, болгары, молдаване, вьетнамцы, курды, киргизы, грузины, осетины, абхазы… Где вы теперь, жившие на одном этаже Манана, Мадина, Мераб?
Я вспоминала — самое время! — предыдущий роман Гуцко “Русскоговорящий”. Его герой, грузинский русский, выросший в Тбилиси девятнадцатилетний юноша, проходит срочную службу в Советской армии. Сюжет, привычный русской литературе от Куприна до Астафьева: кромешные солдатские будни, отупляющая казарма, неизбежная дедовщина, популярные и в современной прозе “записки из-под сапога”… Однако есть проблемы еще серьезней: Митина часть направлена, как сказали бы сегодня, с миротворческой миссией в горящий ненавистью Азербайджан. Разгорается армяно-азербайджанский конфликт, начинаются погромы; а сколько их будет еще — в девяностых и теперь уже в двухтысячных — увы, мы знаем теперь хорошо. Роман “Русскоговорящий” (как и следующий, увенчанный букеровскими лаврами “Без пути-следа”) — о рухнувшем нашем Вавилоне, Советском Союзе.
