Кевин Милн - Шаги навстречу

Или, как в случае с Бри, однажды просыпаешься с чудесным планом, как победить в игре, и даже не понимаешь, как легко тебе удалось сделать невероятное из любви к брату и сестре, заставить их почувствовать себя особенными, а в итоге оказываешься искалеченной в карете «скорой помощи», потом лежишь в палате интенсивной терапии рядом со своей сестрой и ждешь смерти.

Поэтому да… никогда не знаешь, что готовит тебе завтрашний день.

Обычно мне кажется, что по ночам медсестры будят меня каждый час, и под утро я устаю еще больше, чем когда ложилась спать. Но не в этот раз! Каким-то образом мне удалось проспать все ночные осмотры — что само по себе уже чудо. Впервые после Кэннон Бич я просыпаюсь и чувствую себе отдохнувшей.

Последние несколько дней я привыкла, проснувшись, желать Бри доброго утра, хотя она никогда мне не отвечает. Поэтому первое, что я делаю, — протираю заспанные глаза и поворачиваюсь к ней лицом:

— Привет, Бри, доброе…

Ее нет. Нет ее кровати, мониторов. Все… исчезло.

Я в панике жму на красную кнопку рядом с кроватью.

Минуту спустя я все еще одна в палате.

Я не могу этого вынести. Я выбираюсь из постели, выхожу из палаты в одной пижаме, босиком и спешу по коридору.

В конце, до поворота, я вижу, как мама с папой беседуют в приемной с врачом.

Что они здесь делают так рано? Не к добру это…

Я ускоряю шаг, врач разворачивается и уходит в противоположном направлении. Мама тут же заливается слезами. Папа тоже плачет. Он крепко прижимает к себе маму.

— Где она? — напряженно спрашиваю я, подходя ближе. — Где Бри? Почему ее увезли?

Мой вопрос застает родителей врасплох. Мама высвобождается из папиных объятий и обнимает меня.

— Все хорошо, — шепчет она мне на ухо, когда мы стоим обнявшись. — Все будет хорошо.

Почти конец лета, и для меня это — настоящий удар. Кажется, что я все лето провел в больнице. Жаль, что я не могу остаться в Кэннон Бич подольше, да ладно.

До начала занятий осталась одна неделя, и родители наконец-то решили отправиться на свое первое свидание победителя в игре «Шаги навстречу» по итогам недели — по всей видимости, папа больше ста раз поцеловал маму в щеку прямо перед тем, как вести подсчет, поэтому он и победитель, хотя мама по секрету сказала, что выиграла она.

— Куда бы тебе хотелось? — спрашивает папа маму, когда они надевают куртки.

— В китайский ресторанчик.

— Тогда пойдем в мексиканский, — шутит папа. — Дети, не ждите нас. Мы, скорее всего, вернемся очень поздно.

— Да, и еще одно, — говорит мама. — Энн, маленькая птичка мне прочирикала, что позже к нам заглянут гости. Поэтому, если в дверь позвонят, советую тебе открыть самой.

Не проходит и получаса после их отъезда, как у нашего дома останавливается машина.

Мне до смерти хочется знать, кто приехал, но мама сказала, чтобы Энн открыла, поэтому я остаюсь сидеть у телевизора. Когда я вижу, кто стоит на пороге, тут же делаю звук тише.

— Только посмотри на себя! — восклицает Тэннер. — Совсем как новенькая! — Он делает паузу, рассматривает ее голову. — Ты волосы покрасила?

— Да, — отвечает она, улыбаясь до ушей. — Всего несколько прядей. Это желание тоже было в моем списке. А ты что здесь делаешь?

Он улыбается:

— У меня для тебя две важных вещи. — Он протягивает знакомый блокнот. Крошечная ручка так и осталось засунутой между спиралями. — Это блокнот Бри. Он лежал рядом с ней на улице, а когда ее увезли, там и остался лежать.

Теперь я совсем выключаю телевизор.

— Ничего себе! — негромко восклицает она, как будто держит нечто священное. — Поверить не могу. Мы все решили, что он потерялся. — Она открывает на первой странице, улыбается и интересуется: — А вторая вещь?

Без лишних вопросов и всего такого он наклоняется и целует ее. Не в щечку. Я говорю о настоящем поцелуе.

Когда он отстраняется, Энн вся пунцовая. Черт, я, наверное, тоже весь красный.

Неужели они не знают, что я сижу здесь и все вижу?

Через секунду она резко поворачивается, и мы несколько мгновений пристально смотрим друг на друга, оба чувствуя некоторую неловкость. Потом она вновь поворачивается к Тэннеру:

— За что это?

— За Бри. Прямо перед аварией она заставила меня пообещать, что твой первый поцелуй будет со мной.

Энн подбоченивается:

— Прошло уже больше месяца. Почему это ты решил, что тебя еще никто не опередил?

Он тут же мрачнеет:

— А меня опередили?

— Нет, — хихикает она. — Ты сорвал первый. Если повезет, получишь и второй.

На этот раз она сама тянется к нему и целует!

На этот раз я закрываю глаза.

Когда открываю, вижу Бри, которая въезжает в комнату в своем инвалидном кресле. На лице — широченная улыбка.

— Ага! — восклицает она. — К-с-ти, теперь я точно выиграю. Это стоит больше одного очка. Мне причитается бесконечное множество.

— Два бесконечных множества, — отвечает Энн. — Потому что это наш второй поцелуй.

— Боже мой, я пропустила первый? Почему меня не позвали? Я застряла в ванной, пытаясь надеть свитер на этот дурацкий гипс.

— Может быть, и к лучшему, что ты не видела, — говорит Энн. — Тогда ты будешь с большим нетерпением ждать своего первого поцелуя… лет так через шесть-семь.

— Шесть-семь! Скорее, через год. Или того раньше. — В ответ все смеются.

Тэннер заехал ненадолго, но он все-таки проходит в дом, чтобы немного поболтать. Первое, на что он обращает внимание, — на пушистые розовые тапочки Бри.

— Какие красивые, — говорит он, указывая на ее ноги на инвалидном кресле. — Новые?

— Да, — отвечает Бри. — Мне купили их на следующий же день после моего возвращения из больницы. У моей лучшей подруги такие же, она для меня их и выбирала. — Она смотрит на Энн и улыбается.

Бри не стала говорить Тэннеру, что Энн не только выбрала ей тапочки, но и заплатила за них из своих сбережений.

Когда я вижу, как мои сестры друг другу улыбаются, трудно поверить, что наша семья не всегда была такая… цельная. Однажды вечером мы уехали из больницы, не зная, что ждет Бри, а на следующее утро, рано-рано, родителям позвонили и сказали, что она начинает приходить в себя. Они вытащили меня из постели и полетели в больницу, чтобы быть рядом с ней. Поскольку ей необходимо было пристальное медицинское наблюдение, ее увезли из палаты Энн в другую, куда бы могли заходить доктора и персонал, не тревожа Энн.

Это произошло почти три недели назад.

После операции Энн идет на поправку гораздо быстрее, чем я ожидал. Пока ей нельзя бегать и все такое, но уже через несколько дней в больнице она начала вставать и ходить, а сейчас может даже выполнять несложную работу по дому. И уж точно она вполне здорова, чтобы целоваться!