побагровел, но он унял биение крови наложением ладони и воскликнул:
– Похожа на этого типа? Может ли роза походить на артишок?
Миссис Пендайс продолжила:
– Общество Элен доставило мне много радости. Элен гостила у нас впервые с тех пор, как разъехалась с мужем. Когда же это было? Года два назад? Но, знаешь, Григ, ее присутствие раздражало Молденов. По-твоему, развод и впрямь необходим?
– Боюсь, что да, – ответил Грегори Виджел.
С невозмутимостью встретила миссис Пендайс взгляд своего кузена; вот разве только брови взлетели чуть выше обычного да еще, выдавая тайную тревогу, она взялась переплетать свои пальцы. Перед ней встала эта пара: Джордж и Элен Беллью, вместе, и подсказка материнского чутья вызвала бессознательную тревогу. Миссис Пендайс оставила пальцы в покое, прикрыла глаза и произнесла:
– Конечно, Григ, милый, если я хоть чем-нибудь могу содействовать… Хорас положительно страшится всего, что дает пищу газетчикам.
Грегори Виджел сделал глубокий вдох:
– Газеты! Какая мерзость! И хороша же наша цивилизация, если мы готовы бросить женщину этим псам на растерзание! Пойми, Марджери, я пекусь исключительно об Элен и в этом смысле не могу принимать во внимание ничто другое.
– Разумеется, Григ, милый, я понимаю, – пролепетала миссис Пендайс.
– Ее положение ужасно, неприемлемо для женщины – ведь она словно выставлена напоказ, беззащитна перед самой гнусной клеветой.
– Но, Григ, милый, глядя на нее, не скажешь, что ее это задевает. По-моему, она вполне довольна.
Грегори запустил пальцы себе в шевелюру.
– Никто ее не понимает, – выдал он. – Какая же она стойкая!
Миссис Пендайс взглянула на него украдкой, и едва заметная ироническая улыбка тронула ее черты.
– Ее сила духа как раз видна всякому. Но, Григ, быть может, ты и сам не до конца понимаешь Элен!
Грегори Виджел приложил ладонь ко лбу.
– Нужно открыть окно – хоть на минуту, – сказал он.
И снова миссис Пендайс начала сплетать пальцы, и снова была вынуждена, фигурально выражаясь, дать себе по рукам.
– Еще на прошлой неделе дом был полон гостей, а теперь остался только Чарлз. Даже Джордж уехал. Он огорчится, когда узнает, что не повидался с тобой, Григ.
Грегори не обернулся, не ответил – и в лице миссис Пендайс появилась тревога.
– Как чудесно, что мальчик выиграл на скачках! Только, боюсь, он ставит по-крупному! Слава богу, Хорас не догадывается.
Грегори все молчал.
Тревога в лице миссис Пендайс уступила место некоей разновидности любования.
– Милый Григ, – заговорила она, – в каком салоне тебе укладывают волосы? Они так хороши – длинные, волнистые!
Грегори повернул голову. Щеки его пылали.
– Давным-давно собираюсь подстричься. Марджери, ты не ошибаешься – твой муж действительно не понимает, каково положение Элен?
Миссис Пендайс глядела теперь на свои колени.
– Видишь ли, Григ, – начала она, – Элен часто гостила у нас еще до того, как покинула «Сосны»; и потом, она ведь мне родственница, хоть и очень дальняя. А с этими скандалами никогда не знаешь, чего ждать. Хорас наверняка скажет, что Элен должна вернуться к мужу, или, если это невозможно, что ей следует крепко подумать насчет ОСЖД. Дело леди Розы Бетани потрясло буквально всех, и Хорас нервничает. Не понимаю, в чем тут причина, а только местные враждебно настроены к тем женщинам, что отстаивают свое право на независимость. Послушал бы ты мистера Бартера или сэра Джеймса Молдена, да и дюжину остальных! Удивительное дело – сельские женщины держат сторону этих ораторов! Разумеется, мне это дико, ведь среди Тоттериджей бывали случаи бегства из дому и прочее в этом духе. Я очень, очень симпатизирую Элен, но должна думать и о том, чтобы… чтобы… Здесь, в деревне, никогда не угадаешь, как аукнется тот или иной поступок! Все потому, что говорить больше не о чем – только о скандалах да об охоте.
Грегори Виджел схватился за голову:
– Что ж, если рыцарство настолько деградировало, остается благодарить Бога, что я не сквайр!
Миссис Пендайс сверкнула глазами:
– Ах, эта мысль приходит и мне, да еще как часто!
Они замолчали. Тишину нарушил Грегори:
– Не в моих силах изменить взгляды деревенских жителей, но я четко вижу свой долг. Кроме меня, некому позаботиться об Элен.
Миссис Пендайс вздохнула и поднялась:
– Очень хорошо, Григ, милый, а теперь пойдем пить чай.
По воскресеньям стол к чаю накрывали в большой гостиной. Как правило, присутствовали преподобный и его жена. Нынче явился юный Сесил Тарп со своей собакой; она осталась скулить у парадной двери.
Генерал Пендайс, развалившись на стуле, закинув ногу на ногу, а ладони сложивши домиком, созерцал стену. В руке у сквайра было яйцо – последнее из приобретений; демонстрируя его преподобному, сквайр особо упирал на крапинки.
В углу, возле фисгармонии, на которой никто никогда не играл, Нора рассказывала миссис Бартер о деревенском хоккейном клубе; миссис Бартер не сводила при этом глаз с мистера Бартера. По другую сторону от камина Би и молодой Тарп (их стулья стояли что-то слишком близко) приглушенными голосами обсуждали своих лошадей, то и дело взглядывая друг на друга. Свет был тусклый, потрескивали поленья; по временам уютное жужжание голосов смолкало, и на краткий срок гостиная как бы задремывала – так дремлешь, когда тепло и когда не о чем беспокоиться, и так дремал сейчас у хозяйских ног спаниель Джон.
– Что ж, – тихо произнес Грегори, – мне пора. Я должен встретиться с этим человеком.
– Неужели, Григ, с ним вообще необходимо встречаться? Я имею в виду… если ты твердо решил…
Грегори провел рукой по волосам.
– По-моему, это будет только справедливо!
Он пересек гостиную и вышел так тихо, что никто, кроме миссис Пендайс, не заметил его ухода.
Полтора часа спустя мистер Пендайс и его старшая дочь Би возвращались домой после обязательного воскресного визита к прежнему дворецкому, уже старику, по фамилии Бигсон. Они шагали проселком; они еще совсем недалеко отошли от станции. Сквайр вещал:
– Он сдает, дочка, славный старый Бигсон сдает. Я уже и не разберу, что он говорит – сплошное шамканье, да и с памятью совсем плохо. Подумать только, забыл, что я учился в Оксфорде. Увы, время таких слуг прошло. Наш теперешний дворецкий спит на ходу – право слово, спит! А что это там вдали? Непозволительная скорость; кто им дал право так носиться? Да кто же это? Не могу разглядеть.
Прямо посреди дороги, не думая держаться стороны, мчалась двуколка; приближение ее к мистеру Пендайсу и Би было стремительным. Би схватила отца за руку и отчаянно дернула, ибо мистер Пендайс от негодования застыл столбом. Двуколка пронеслась в футе от него и
