мирно произнесла сестра. – Она твоя, Уолтер? Сам купил?
– Я-то? – Он усмехнулся. – Да мне на старую садовую тачку не хватит. Просто иногда беру напрокат, когда кое-где бываю. Всего семьдесят пять центов да стоимость бензина.
– Звучит весьма умеренно.
– Еще бы! Один человечек должен мне деньжат, и это единственный способ их стрясти.
– У него свой гараж?
– Не совсем! – Уолтер хрипло хохотнул. – Лучше тебе не знать, что это за тип.
По его голосу стало все понятно, и Элис искренне согласилась, что ей и впрямь лучше о таком не знать.
– Иногда я шучу про твои секретики, – добавила она, – но, поверь мне, Уолтер, я действительно не хочу совать нос в твои дела.
– Ты-то и не суешь!
– Конечно, не сую.
– Ага, сразу заворковала да замурлыкала, когда от меня что-то понадобилось. Ладно, так и быть, скажу тебе, откуда машинка.
– Ладно, так и быть, не говори, Уолтер, – поспешно сказала она. – Правда, не нужно.
Но Уолтера распирало.
– Ну, ничего особо криминального тут нет. Эта машина принадлежит старику Лэму. К ней приставлен черномазый шофер. У него и беру.
– У самого мистера Лэма?
– Нет же, у его шофера.
– Уолтер!.. – Элис выдохнула.
– И что такого? Могу взять ее в любой день, если черномазому не нужна. А сегодня он за рулем лимузина: малышка Генриетта Лэм едет на вечеринку, позабыв, что и года не прошло, как у нее отец умер! – Он помолчал и спросил: – Ладно, ты сама-то как, ничего?
Элис не ответила, и брат начал сожалеть об обрушившихся на нее обильных сведениях, хоть и выразил это весьма специфическим образом:
– Ну, раз уж тебе стукнуло в голову и предки заставили меня возить тебя по танцулькам, то я обязан сделать все на высшем уровне, разве нет?
Сестра опять промолчала.
– Машина чистенькая, – продолжил Уолтер. – Парень хоть и чернокожий, но аккуратный – прям как белый, по этому поводу можешь не волноваться.
Элис все еще не разговаривала, и он буркнул:
– Если бы я мог себе позволить колеса получше, я бы приехал на них. Да не расстраивайся ты!
– Я одного не понимаю, – тихо проговорила Элис. – Не понимаю, откуда у тебя такие знакомые.
– Какие – такие?
– Такие, как… цветные шоферы.
– Послушай! – громко начал Уолтер. – Ты позабыла, что мы живем в демократической стране?
– Не до такой степени демократической, Уолтер.
– Твоя беда в том, что ты в этом городе никого, кроме компании в шелковых рубашках, не признаешь, – возразил он и сделал паузу, дожидаясь опровержения, а когда его не последовало, выразился еще конкретнее: – А меня от них тошнит.
Они подъезжали к месту назначения: впереди в сырой ночи блистал огнями большой особняк. Другие автомобили, не такие, как у них, подвозили гостей к самому центру сияния; длинные треугольники света рассекали мелкую морось; красные задние фонари отражались от мокрой мостовой; в бесчисленных сверкающих листочках на деревьях вдоль извилистой дороги плясали веселые огоньки, двигаясь вместе с белым свечением, пока лимузины высаживали пассажиров под въездной аркой.
Элис в панике схватила Уолтера за руку: они направлялись чуть не к самому крыльцу.
– Уолтер, нам не сюда.
– Что случилось?
– Оставь эту жуткую машину за воротами.
– Почему?
– Тормози! – с яростью настаивала она. – Так надо! Поезжай обратно!
– Пф-ф, вот ведь!
Машинка уже завернула к воротам, но Уолтер сдал назад, чуть не столкнувшись с впечатляющим автомобилем, направившимся к въездной арке и вынужденным увернуться. Стекло лимузина опустилось, из окна им ухмыльнулся человек.
– Развалюшка адрес перепутала! – сказал он.
– Он нас видел?! – воскликнула Элис.
– Ты про кого?
– В том автомобиле… Харви Мэлон.
– Нет, он не разглядел, кто мы, – заверил брат, пока ставил машину у тротуара на улице. – Да даже если и разглядел, тоже мне важная птица!
Элис глубоко вздохнула и замерла на сиденье.
– Хочешь, вернемся домой? – спросил Уолтер. – Я только за.
– Нет.
– Хорошо, но почему я не могу высадить тебя ближе ко входу? Там и место для парковки найдется.
– Нет же, нет!
– Что теперь будем делать? Сидеть тут всю ночь?
– Просто оставь здесь машину.
– Мне все равно, где ее оставлять, – сказал Уолтер. – Погоди, я только запру ее, а то кто-нибудь из этих миллионщиков возьмет да угонит. – Он вышел с замком и цепью; приладив их, подал Элис руку. – Выходи, если готова.
– Секундочку, – ответила она, высвободилась из плаща и отдала его брату. – Пожалуйста, Уолтер, повесь его в мужском гардеробе, как будто ты взял запасной.
Уолтер кивнул, Элис выскочила наружу, и они поспешили к дому сквозь дождь.
Дойдя до подъездной арки, Элис принялась беспечно смеяться и заговорила с невозмутимым человеком в ливрее, стоящим на крыльце.
– Словно подшутил кто! – сказала она, спеша мимо него в дом. – Машина сломалась прямо у ворот.
Человек остался невозмутимым, однако, когда Уолтер оглянулся и скорчил гримасу, отнюдь не подтверждающую слов Элис, лакей чуть улыбнулся. Дверь распахнулась перед братом с сестрой, они вошли в холл с мраморным полом, где в ожидании дам прохаживался десяток расфранченных молодых людей, куря сигареты и застегивая перчатки. Одарив кивком пару из них, Элис с улыбкой и поднятой головой поторопилась дальше, но Уолтер остановил ее у двери, в которую она хотела войти.
– Слушай, – сказал он. – Наверное, ты думаешь, что я приглашу тебя на первый танец…
– Если пожелаешь, Уолтер, – скромно ответила девушка.
– Ты надолго идешь прихорашиваться в комнату для леди?
– Да ты встряхнуться не успеешь, как я буду готова, – пообещала она ему и слово сдержала, ведь ей так хотелось начать веселиться.
Вскоре Уолтер зашел за ней и сопроводил через переднюю в коридор, ведущий в анфиладу из трех больших комнат, откуда уже вынесли мебель и до блеска натерли полы. В конце коридора, среди растений в кадках, расположились музыканты, и Уолтер с интересом поглядывал в их сторону, но сестра сжала его руку и потянула в противоположном направлении.
– Теперь-то что? – спросил он. – Это же Джазовый Луи и его разноцветный оркестр из трех белых и четырех мулатов. Может…
– Ну уж нет, – прошептала она. – Мы должны поговорить с Милдред и мистером и миссис Палмер.
– Поговорить? Мне вообще нечего сказать этим субъектам!
– Уолтер, прошу, следи за языком.
Он вроде бы на некоторое время согласился и покорно позволил утянуть себя дальше по коридору к цветочной арке, в которой стояли хозяйка вечера и ее родители. Другие пары и группы тоже двигались к ним, неся с собой переливы смеха и обрывки разговоров; Элис, не переставая улыбаться, охотно приветствовала всех подряд – даже более охотно, чем некоторые ей отвечали, – тогда как Уолтер равнодушно кивнул тройке знакомых, храня молчание
