мне не нравилась сама идея их знакомства, потому что Элис… ну, знаешь, она из тех, кто строит глазки всем новичкам, стоит ей только их увидеть, и иногда мужчинам это льстит – поначалу, конечно. Я-то считала, что Артур выше этого, точнее, я верила, что он не настолько прост.
– Вот оно что, – призадумавшись, произнесла миссис Палмер. – Я теперь припоминаю, как ты об этом говорила. О том, что он повел себя несколько странно. Но не стоит забивать себе голову: он только что приехал, ничего не знал, вот и поддался первому впечатлению. Нельзя Артура за это винить, девица и впрямь довольно смазливая. Полагаешь, они потом виделись?
Милдред медленно кивнула:
– До вчерашнего дня мне подобное и в голову не приходило, и даже вчера я продолжала сомневаться, пока сейчас, за обедом, он не покраснел! Я еще тогда удивилась, что он попросил меня его с ней познакомить, но они всего разок потанцевали, а потом он про нее не упоминал; естественно, я про это позабыла… Я вообще о ней не думала. Мы и раньше редко виделись…
– Да, – подтвердила женщина. – Если она сама сюда не заявлялась!
– Я решила прервать знакомство, – продолжила Милдред. – Она не… нравится мне.
– Еще бы, – поддакнула мать и резко сменила тему, внезапно что-то вспомнив: – Насколько я понимаю, юный Мэлон хочет жениться на Генриетте. Надеюсь, она ему откажет, он такой грубиян.
– О да, неприятный тип, – сказала Милдред. – Я до сих пор не знаю, были они помолвлены с Элис Адамс или нет – она об этом молчала. Может, она вообще ни с кем помолвлена не была, но про нее девушки много чего болтали, и я, признаюсь, отчасти привечала ее потому, что они стремились вытеснить Элис из нашего круга общения. Впрочем, теперь я начала их понимать. Я случайно при ней упомянула, что мы устраиваем бал, а она за идею схватилась и сделала вид, что ее братец тоже приглашен; по крайней мере я надеюсь, что она просто сделала вид, а то вдруг и впрямь так подумала. В данной ситуации я была вынуждена послать приглашение и ему, но в будущем я такой ошибки, конечно, не повторю. Ты правильно назвала ее нахалкой, пусть мне и было неприятно, что ты произнесла это вслух.
– А с чего бы мне молчать, душенька?
– Я всего лишь сказала, что мне стало неприятно. Просто не хотелось этого слышать.
– Но почему?
Милдред повернулась к ней, наклонилась поближе и зашептала:
– Мама, милая, сначала ничего не было заметно, по-моему, Артур и сам ничего не замечал. Он всегда был любезен со мною, он и сейчас любезен… Я подумала, что, возможно, он… Но после бала я увидела, что Артур такой обходительный скорее из вежливости и по привычке, как будто он со всеми такой. Он ни разу мне в любви не признавался, а после бала я поняла, что и не признается. После того вечера это стало очевидным. Я все никак не могла смекнуть, что же такое произошло; думала, это я что-то не так сделала. Мама, а причина-то в Элис Адамс.
Миссис Палмер поставила изящную кофейную чашечку на столик у кресла, спокойно отследив свое движение взглядом и будто не замечая, что дочь с мольбой смотрит на нее. Милдред, уже настойчивее, повторила последние слова своего откровения:
– Мама, причина этого в Элис Адамс!
Однако миссис Палмер попыталась казаться равнодушной и, старательно подчеркивая свой отказ принимать случившееся близко к сердцу, снисходительно улыбнулась:
– Что заставляет тебя так думать?
– Вчера Генриетта мне все рассказала.
Услышав новость, миссис Палмер позволила себе негромко рассмеяться:
– Святые угодники! С каких пор у Генриетты проснулся дар ясновидения? Или она задушевная подруга Артура?
– Нет. Ей рассказала Элла Даулинг.
Миссис Палмер развеселилась еще сильнее.
– Вот мы и докопались до сути! – воскликнула она. – Это все сплетни: Артур сказал Элле, Элла сказала Генриетте, а Генриетта сказала…
– Мама, пожалуйста, не стоит так шутить! – взмолилась Милдред. – Конечно, Артур никому ничего такого не говорил. Так люди болтают, но это правда. Я знаю! Я не сразу поверила, но, когда он покраснел, у меня открылись глаза. На какое-то мгновение он выглядел… потрясенным! Он подумал, что я не замечаю. Мама, он в последнее время чуть не каждый вечер ходит к ней. Они вместе прогуливаются. Вот поэтому он перестал к нам заглядывать.
От смеха миссис Палмер осталась лишь благодушная улыбка, которой женщина не позволяла исчезать.
– И что с того? – произнесла она.
– Мама!
– Да, что с того? – повторила женщина.
– Ты правда не понимаешь? – Милдред старалась вести себя благовоспитанно, однако подавляемые эмоции искали выхода, и голос предательски подрагивал. – Как-то вечером Фрэнк Даулинг собирался к ней зайти, но не зашел, потому что увидел, что Элис с Артуром сидят рядышком на крылечке. А Элла когда-то училась вместе с девушкой, что живет напротив Адамсов. Та ей рассказала…
– Я все поняла, – перебила мать. – Предположим, он туда ходит. Но, душа моя, что с того?
– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, мама. Когда вы с папой начали обсуждать Адамсов, я испугалась, что он подумает, как будто нам все известно… и мы специально говорим гадости, ведь он ходит к ней, а не к нам.
– Ерунда какая! – Миссис Палмер встала с кресла, подошла к окну, развернулась к нему спиной и весело посмотрела на дочь. – Какая же это ерунда, душенька! Было совершенно ясно, что Элис Адамс упомянута случайно, как и ее отец. Но тот, конечно, отличился! Если Артур водит дружбу с подобными людьми, то ему ли не знать, что доброго слова он про них не услышит. К тому же у него это лишь мимолетное увлечение.
– Мама! Он ходит туда чуть не каждый…
– Да, – сухо прервала миссис Палмер. – Помнится, были слухи, что и другие молодые люди ходили туда чуть ли не каждый вечер! Это долго не продлится. Артур галантен и впечатлителен – но он разборчивый, и его разборчивость одержит верх над впечатлительностью. Яблочко от яблони недалеко падает, а к его девице с ее семьей, сдается мне, это относится в полной мере! Артур человек очень разумный, он понимает больше, чем тебе кажется.
Милдред с надеждой посмотрела на мать:
– То есть ты не думаешь, что он вообразит, будто мы специально на нее наговариваем?
Миссис Палмер, услышав это, опять рассмеялась:
– По-моему, Милдред, ты кое-чего не замечаешь.
– Чего?
– Ты упустила из вида, что он сидел молча.
– И что это может означать?
– То и означает. Все вышло наоборот: он онемел не от сердечных ран,
