Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 50
Но однажды соседская бабка, что его выхаживала, припозднилась и шла мимо окон стариковского дома. Там горел тусклый свет. Она, по любопытству своему, и заглянула, а там за столом сидит старик и оживлённо с кем-то беседует, улыбается. Бабка еще ближе-то наклонилась, да и обомлела: напротив сидела старикова внучка! В тот же миг внучка глянула в окошко — прямо в глаза той бабке. Бабка со страху побежала домой и назавтра разнесла по деревне, что, мол, внучка дедова — дома. Собрались все сплетные бабы навестить деда и его внучку, постучались в калитку, но нет ответа. Зашли в дом, а старик в постели лежит мертвый давно.
Похоронили, как подобает по православному обычаю. Да вот только с тех пор видеть люди начали, как на стариковской могиле иногда на закате, а иногда и к рассвету склоняется тень девушки и сидит. Посидит-посидит и истаивает в воздухе. Погост этот все старались теперь обходить стороной, боялись с призраком встречаться. Поэтому и тропинка, что раньше была, давно заросла уже травой.
— Бабуль, это легенда такая местная, да? А сами-то вы откуда будете? Вроде домов-то тут не осталось уже.
— Да местная, — вздохнула старушка, — местная. Всех тут схоронила, кто жил. А теперь рассказала тебе нашу бывальщину, да и пойду, пожалуй. — Она, кряхтя, поднялась с бревна и, порывшись в кошелке, что-то протянула мне: — Держи, девонька, за доброту да за ласку, за то, что старушечьи бредни выслушала да чайком побаловала, держи. Да храни пуще глаза. Этот оберег не раз тебе поможет. — Сказала и, пихнув мне в руку какой-то небольшой предмет, заковыляла в темноту.
Дернулась я было за старушкой, да куда там. Ее уже — как не было. И только зажатая в моей руке фигурка напоминала, что все это была явь.
Разжала я пальцы и увидела: вроде как медальон восьмиугольной формы, на цепочке. На нем — то ли кельтские, то ли славянские знаки вырезаны. Покрутив его, я обнаружила, что медальон открывается, и, нажав на тайную пружинку, стала при свете костра разглядывать, что же изображено на внутренней крышке. А там, на белом и черном перламутре, был лес и множество зверей. Волк, медведь, лиса, заяц, лось, кабан, белка, орел. И все это выполнено с такой тщательностью, что можно рассмотреть волоски на лохматых телах. На второй стороне были изображены гора, дуб и звезда. Закрыв оберег, я повесила его на шею и погрузилась в размышления. С одной стороны, подарок впечатляющий, а с другой — как-то опасливо такие вещи на себе носить. Но дискомфорта я не чувствовала, и потому решила, что оставлю оберег на себе. Тем более что от него словно теплом веяло, как будто всегда моим был. Из темного металла, размером сантиметра четыре, он уютно пригрелся у меня на груди.
Из Кондопоги, решив не оставлять лодки, отправились мы на поезде до станции Кемь. «Проезжаешь Кемь насквозь, как увидишь колонку, набери воды, потом по перешейку попадаешь в Рабочеостровск. Там пристань, завод по обработке леса, левее пристани жилые дома, за ними бывший пересыльный пункт. Около дома (там снимался фильм “Остров” с Мамоновым) ищи место для стоянки. Магазин в поселке так себе, слабенький. Колбаса и водка». — Такую вот эсэмэску получил Юлик от приятеля, который ходил на Соловки на катамаранах в прошлом году.
Мерячение, или Осталась только Таня
Что-то стало с нами происходить уже на подъезде к Кеми. Мы, посовещавшись, решили ехать дальше. То и дело звучали фразы: «И что нам эти Соловки? Может быть, ну эту Кемь?» — «Давайте дальше, а с проводницами договоримся. Там же интереснее. На Соловках — только лабиринты.» — «А впереди — Ловозеро, Сейдозеро, лопари, шаманы в конце концов.»
Я смотрела на ребят и не узнавала: их как будто зомбировали. Ведь все, все, кроме меня, хотели отправиться на Соловки, а потом уже — Апатиты и озёра. А теперь все выходило с точностью до наоборот — эдакий котик-наоборотик. Всех тянуло к шаманам. А мне, наоборот, хотелось спокойно погулять по Соловецким островам.
В итоге вышли в Оленегорске, поймали частников и со всем скарбом отправились в Ревду.
Дальше и вовсе начались чудеса. Мы делали марш-бросок за броском. Сначала из Кривого до Ревозера. Оттуда почесали пешком. Поймали очередного местного автолюбителя, теперь уже на грузовике, и в три ходки добрались до конца грунтовки у какого-то небольшого озера. Разгрузились и опять же пешком пошли в обход водоема. Берега там топкие, почва, пропитанная водой, раскисла. Ноги отчаянно скользили, временами проваливаясь в черно-коричневую жижу чуть не по колено. Метров через семьсот мы все уделались как поросята. Вы понимаете, имея лодки, моторы и бензин, все поперлись пешком вдоль рек и озер. Это — нормально? Я, не надеясь уже ни на что, все-таки скомандовала привал и сбор лодок. Как ни странно, все послушно остановились и стали молча распаковывать плавсредства. Сказать, что я была в шоке, — не сказать ничего. Ради прикола отправила Рыжего наловить в речке рыбы. Он так же молча кивнул, отошел от лодки, достал удочку, леску и еще чего-то там и отправился. Часа два спустя, когда по моей команде палатки были поставлены и горел костер, а над ним булькала каша, я вспомнила про Рыжего.
Выхожу на берег — «картина маслом»! Это сокровище маниакально ловит рыбу. Рядом уже лежит нехилая горка кумжи, хариусов, щучек. Нам столько не съесть, это точно.
— Рыжий, оставь нам штук пять рыбин, а остальных, какие живые, отпусти.
Ну и что вы думаете, он возмутился? Да ничего подобного! Встал, отобрал пять рыбин покрупнее, а остальных стал кидать в реку.
— Так, Кита, пошли в лагерь. Рыбу разделаешь, посолишь, на углях приготовишь и раздашь нашим.
Он встал и пошел. Более того, он ее старательно разделал, посолил, поперчил, добавил каких-то моих травок, еще и майонезом обмазал. Потом завернул кусочки в фольгу и аккуратно положил на угли. Через минут двадцать раздал еще горячие кульки всему отряду. Тем, кто не брал, просто клал на траву.
Я подала следующую команду:
— Ешьте рыбку, она вкусная.
И все начали разворачивать фольгу и есть. Страшно и непонятно, а главное — молча!..
После того как все покушали, я, вообще ничего не понимая, но на всякий случай подстраховываясь, сказала ребятам:
— А теперь — писать по кустикам и возвращаемся в палатки — спать. В восемь подъем. Йола, на тебе — завтрак и кофе. Разбудишь меня, ладно?
Вопрос остался не то что без ответа, а даже без кивка.
Утро продолжило прежний кошмар. В половине седьмого утра Йола потрясла меня за плечо, мол, просыпайся, и выскользнула из палатки. Я выхожу — завтрак готов, перед каждым пустая миска с ложкой, но все сидят вокруг костра молча и неподвижно.
— Ребята, ну что с вами?! — Я стала перебегать от одного к другому, трясти, но все без толку. — Да что же это такое? Как вас в себя привести? Почему вы все молчите? Вы что, прикалываетесь? Это — новая шутка? Юлик, встань и пописай на костер! — Я в истерике уже городила невесть что.
Юлик молча встал, расстегнул клапан комбеза и начал мочиться на угли.
— Стой, хватит!
Он тут же прекратил мочеиспускание, методично убрал хозяйство в трусы, застегнул комбез и застыл.
«Господи, да что же это происходит? Как мне вывести их из этого сумасшедшего транса?.. Транса?! — У меня в голове закружилась мысль, раскручивая какую-то спираль. — А почему я — не как робот, не как автомат и не прусь неизвестно куда? Почему все — и Дим, редактор весьма известного криминально-новостного сайта Питера, и Ленка, репортер «Невского времени», и Мишаня, фотокор-фрилансер и просто прикольный парень, и Йола, и Юлик, главред городского журнала, в прошлом видеооператор Регионального ТВ в Петербурге, и Рыжий — бредут, как овечки на заклание, а я — в здравом уме? Почему на всех что-то подействовало, а на меня — нет?»
— Так. — Я словно запнулась. Потом взяла поварешку и положила каждому кашу в миску. Рядом поставила кружки с кофе. — Так, — еще раз сказала я, — сейчас мы все завтракаем и моем за собой посуду, а потом собираем палатки и рюкзаки, а затем все вещи грузим в лодки. Идем на малой скорости, внимательно отслеживая коряги. Я иду на флагмане, со мной — Рыжий и Йолка. Во второй лодке — Мишаня и Ленка. В третьей — Юлик и Дим. В три часа дня — привал и обед. Рыжий, ты ловишь рыбу — штук пять-шесть крупных, не больше. Юлик, ты готовишь все для костра, кипятишь воду. Мишаня, на тебе нарезка хлеба и миски-ложки. Дим — ты на раскладке продуктов, то есть помидоры-огурцы. Все — не забудьте пописать.
Наверное, странно это слышать, но, к сожалению, без команды мои ребята даже не справляли естественные потребности. Они морщились, кривились, но терпели.
— Йола и Ленка отдыхают. Все всё поняли? — Ответа я уже не ждала, но, как ни странно, кивнули все.
День, второй, третий мы провели в каком-то механическом кошмаре. Река оказалась довольно-таки проходимая для наших лодок, и к вечеру мы уже были километрах в десяти от Ловозера. Я не стану описывать, как мы пробирались через болотины, которых в этих местах хватает с избытком, — это был кошмар! Командовать отрядом зомби!
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 50
