Говорят, что он дотла был уничтожен во время русско-финской войны.
Мы часто потом смеялись — дилетантизм — карма нашего рода: моя сестра Катя — по характеру отнюдь не дилетант; но, окончивши архитектурный ин-т, волею судеб не стала архитектором — в Чехии был финансовый кризис, и всех женщин-архитекторов сократили. Пришлось (чтоб зарабатывать) заняться прикладным искусством, в котором она достигла большого совершенства без специального образования. Что до меня — благодаря моим многочисленным «изменам» основному пути.
В такое время, когда связь с Петроградом вот-вот нарушится, когда нет уверенности, что в купе не ворвутся и не побросают «детей» в окно.
Его чудесная маленькая книга «Около Церкви» трудами Ек. Эд. Куртэн (будущей матери Евдокии) — увидела свет в издании «Путь» (сам он, отданный без остатка пасомым, растерял всю рукопись, которую она и собрала по листкам).
Будущая мать Бландина.
Так называли тогда медсестер.
Какое-то частное лицо, очевидно, построило ее для своей больной жены, и после ее смерти уехало из Крыма, и ее закрыли.
Мы с сестрой всегда потом вспоминали о. Сергия у плащаницы: «Христос — мертв! Бог — мертв!» — так начал он свою проповедь.
Впоследствии выяснилось, что это имение в Польше!
Впоследствии ему поручили работу над иконостасом храма, построенного русскими в Праге на кладбище «Ольшаны».
Эта вещь была довольно удачна; к сожалению, где-то пропала — найти ее потом не удалось.
Уехать с ним сразу его не пустили, и остался он в Москве вроде «заложника».
Второй сын Мар. Андр. обосновался в Париже еще до революции и жил как французский художник.
Maurice Denis, как многие из французской интеллигенции, пришедший к вере после первой мировой войны, вместе со своим другом Georges Desvalieres, основали ateliers d’art sacre — попытка в современных условиях и со современными данными искусства возродить лучшие традиции религиозного искусства Средневековья.
Впоследствии этот храм-барак, оставленный без призора, сгорел. Фото сохранилось у Ведерниковых.
Его статья, кажется, была в журнале «Числа».
Впоследствии многие мои католические подруги мне завидовали: «Вот так мы бы тоже хотели!»
Может быть, для снобов он все же был Христом, но много ли в нем Христа для меня? Не больше ли красивой декорации?
Наташа Parain — урожденная Челпанова, дочь проф. Челпанова, художница, из Москвы ее привез Parain. В Париже иллюстрировала французские детские книги, имела большой успех.
Кроме «Картинок-листков», которые печатала на свои деньги, сделала «Мальчик у Христа на елке», «Где любовь, там и Бог» (они света не увидели), «Герасим и его лев» — сперва ручным способом трафаретом — 60 экземпляров, потом французская писательница снабдила французским текстом, и эта книга выдержала несколько изданий: имела большой успех.
Через несколько лет она стала портиться! К счастью, удалось найти специалистов, которые спасли ее (уже без меня). Слайды с росписи и фото с иконостаса можно увидеть у Э. Семенцовой. Художник В. А. Волков, посетивший Лондон в 1972 г. после своего путешествия в Италии и Франции, высоко оценил роспись и даже сам удивлялся своей оценке: «и это после Италии!» — говорил он, смеясь. Местные отзывы мне неизвестны.
Конечно, были исключения — чудесный священник о. Григорий Кузан и его матушка — но это уже ближе к моему отъезду. Но прежнего во мне нет.
Медзилаборцы, кстати, — родина И. Грабаря!
Как часто в жизни я укоряла ее за властность, но тут она оказалась спасительной!
во что бы то ни стало (фр) — прим. ред
ныне отпущаеши (лат.)
благословение (англ.)
примечание Ю.Н.
Е.Рейтлингер
