Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
Особое внимание Кнорозов уделял религии, мифологии и обрядности. В работах, посвященных дешифровке и исследованию семантики имен богов, их иконографии и функций, реконструкции структуры пантеона, календарной обрядности и космографических представлений у древних майя, ритуал и образы божеств превращены Кнорозовым в инструмент для исследования религии, хозяйственных, политических и исторических традиций майя. Кнорозов показал, как религиозные концепции создавались и использовались по ходу политической борьбы за власть.
Благодаря переводам Юрия Валентиновича были получены уникальные сведения о структуре подземного пантеона, титулах и функциях его богов, представлениях о душах, обрядах прорицания под действием наркотиков, ритуалах отправления посланников к богам (человеческих жертвоприношениях), инициационных обрядах, поминальных пирах, новогодних церемониях, первые сведения о храмовом землевладении у майя, о структуре власти, жреческой и военной организации, имена и титулатура правителей и военачальников.
Кнорозов доказывал (опираясь на серьезную документальную базу) генетическое родство ольмеков (во многом загадочных пришельцев с юго-запада США) и майя; государства ольмеков считал главным источником культурных заимствований для майя.
Далеко не все удачно складывалось в жизни для Юрия Валентиновича. Помимо «невыезда» были и другие проблемы, личные — тяжелая болезнь жены после рождения дочери, продолжающаяся борьба с пагубным пристрастием к алкоголю. На это накладывались и рабочие казусы. В 60-х годах его трудами воспользовалась группа программистов из Новосибирска, опубликовавшая псевдонаучную книгу по компьютерной дешифровке письменности майя. Этот труд, несмотря на то, что вскоре вышла упомянутая монография «Письменность индейцев майя», сослужил плохую службу ученому, вызвал справедливые сомнения в серьезности показанных им результатов, как в Союзе, так и за рубежом.
Кстати, особенно был раздражен работами советского коллеги Томпсон. В самых резких выражениях американский ученый обвинял других майянистов в том, что они стали «ведьмами, летающими верхом на диких нотах по полночному небу по приказу Юрия», убеждал, что идеи Кнорозова несостоятельны. В своем письме Майклу Ко Томпсон писал: «И потому у меня больше не повышается давление, как это было после прочтения последних откровений Юрия "Я спокойно воспринимаю все это, пока продолжается работа с моим каталогом иероглифов майя, который, я уверен, еще долго будет служить и для Юрия, и для многих других? Хорошо, Майк, ты доживешь до 2000 года… и рассуди потом, был ли я прав"». В 2000 году Ко заявил: «Томпсон был не прав. Прав оказался Кнорозов, и теперь мы все, занимающиеся майя, являемся кнорозовистами».
Юрий Валентинович получил Государственную премию лишь в 1975 году после опубликования второй своей монографии.
Сотрудники Кнорозова вспоминают его как человека в высшей степени неординарного и непростого. За глаза они называли его «шеф», он же вообще половину своих знакомых награждал какими-то прозвищами. Друга Владимира Кузьмищева звал «Кузь». Мексиканку Тиахогу Руге, снявшую о нем великолепный фильм, он именовал не иначе как «Бешеная Дакотка», Майкл Ко был «Мишкой», Ельцин «кот Базилио». Многие считали его нелюдимым человеком, сам же он относился к своим подчиненным с крайней подозрительностью — больше всего не любил, когда между ними завязывались дружеские отношения, поэтому, бывало, специально стравливал людей. Но работать с ним было одно удовольствие. Он садился за стол, клал перед собой лист и лихо заявлял: «Ну, в атаку», мгновенно заражая рабочим азартом всех сотрудников. Об истории самых древних, самых загадочных государств он рассказывал за чашкой кофе и сигаретой, как о событиях, которые видел сам, и рассказывал исключительно занимательно, с какой-то кинематографической точностью. Кнорозов много читал, знал, казалось, всю литературу — от античной до современных детективов, к которым относился особенно хорошо. Наизусть цитировал стихи и прозу, например, любимого им Грэма Грина.
В 1990 году Юрию Валентиновичу наконец разрешили посетить Гватемалу по приглашению президента этой страны. Кнорозов побывал в тех местах, которые так хорошо знал заочно, поднялся пешком на знаменитую пирамиду Тикаля и долго стоял наверху, курил, смотрел на небо. Правительство Гватемалы наградило его Большой золотой медалью. В следующем году Юрий Валентинович уже был в Мексике, и здесь его встречали с большими почестями.
Новые поездки в Мексику состоялись в 1995 году. Кнорозову выдалась возможность пожить некоторое время среди индейцев на берегу Карибского моря, затем его пустили в США, где ученый смог лично посетить те места, откуда, по его мнению, пришли в Юкатан ольмеки. В посольстве Мексики в Москве Кнорозов получил орден серебряного Ацтекского Орла за заслуги перед мексиканским народом.
А на родине ученого попросту забыли. Последние годы жизни он провел в совершенном одиночестве в холодной квартире, в окружении кошек, которых он называл своими соавторами. В марте 1999 года у него случился инсульт, в плохо отапливаемой больнице, где ученого поместили в коридоре, у него начала развиваться пневмония, и 30 марта 1999 года Кнорозов умер. Кунсткамера отказалась предоставить свой зал для похоронной церемонии, так что прощаться с ученым его преемники пришли в морг, а похоронили его на окраине города.
В 2000 году в Мексике был издан трехтомник сочинений Кнорозова об индейцах майя, снят фильм о выдающемся исследователе майя. В России же при содействии этой страны был открыт Центр Мезоамериканских исследований имени Кнорозова при Российском государственном университете. Лишь недавно в северной столице на кладбище появился памятник человеку, который расшифровал письмена майя.
Костомаров Николай Иванович
(род. в 1817 г. — ум. в 1885 г.)
Классик украинской историографии. Один из основателей Кирилло-Мефодиевского общества.
Среди российских и украинских историков Николай Иванович Костомаров занимает совершенно особое место. Этот человек был влюблен в историю, относился к ней, наверное, даже не как к науке, а как к искусству. Прошлое Николай Иванович не воспринимал отрешенно, со стороны. Возможно, специалисты скажут, что это не лучшая черта для ученого. Но именно увлеченность, влюбленность, азарт, воображение делали Костомарова столь привлекательной для соотечественников фигурой. Именно благодаря его неравнодушному, его субъективному отношению к истории она вызвала интерес у россиян и украинцев. Заслуга Николая Ивановича перед российской, а особенно украинской исторической наукой исключительно велика. В отличие от многих современников Костомаров настаивал на самостоятельном значении украинской истории, языка и культуры. Он заразил многих людей своей любовью к героическому и романтическому прошлому Малороссии, ее народу, ее традициям. Василий Ключевский так писал о своем коллеге: «Все, что было драматичного в нашей истории, особенно в истории нашей юго-западной окраины, все это рассказано Костомаровым, и рассказано с непосредственным мастерством рассказчика, испытывающего глубокое удовольствие от собственного рассказа».
Николай Иванович Костомаров не впитал с детства какую-то особую любовь к Малороссии, хотя мать его и была украинкой, ребенок воспитывался в русле русской культуры. Николай родился 4 (16) мая 1817 года в селе Юрасовка (ныне Ольховатского района Воронежской области). Отец его, отставной капитан Иван Петрович Костомаров был помещиком. В свое время ему приглянулась одна из крепостных девушек — Татьяна Петровна. Иван отправил ее учиться в Петербург, а по возвращении взял в жены. Официально брак был зарегистрирован уже после рождения Коли, и отец так и не успел усыновить мальчика.
Отец Николая был человеком образованным, особенно восхищался французскими просветителями, но в то же время с дворней своей был жесток. Судьба Ивана Костомарова сложилась трагически. Взбунтовавшиеся крестьяне убили барина, ограбили его дом. Это произошло, когда Николаю было 11 лет. Так что заботы о нем взяла на себя Татьяна Петровна. Николай был отдан в воронежский пансион, затем перешел в воронежскую гимназию. Биографы расходятся во мнениях, почему будущему историку не сиделось на месте. Судя по всему, исключали его за шалости. Но вел он себя плохо, в частности, потому, что способности его требовали более серьезного уровня преподавания. В московском пансионе, где Костомаров некоторое время находился еще при жизни отца, талантливого мальчика окрестили enfant miraculeux (волшебный ребенок).
В 16 лет Николай Костомаров отправился в ближайший к его родным местам университет — Харьковский. Он поступил на историкофилологический факультет. Учился Костомаров поначалу ни шатко ни валко. Преподаватели не производили на него большого впечатления, он метался от темы к теме, изучал античность, совершенствовал языки, изучал итальянский. Затем он близко сошелся с двумя педагогами, влияние которых определило его судьбу. Одним из них был описанный в данной книге Измаил Срезневский — пионер украинской этнографии, издатель романтической «Запорожской старины». Костомаров с восторгом отзывался о работе этого ученого, сам был заражен любовью к малороссийской культуре. На него также повлияло личное знакомство с другими корифеями новой украинской культуры — Квиткой, Метлинским.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
