Эсхил - Античная драма

Есть у меня сыночек, ладно скроенный,
Да не желает он учиться. Горе мне!

И все ж ты терпишь?

Крепок и отважен он.
По матери, из рода легкомысленных.
Пойду за ним, а если не послушает,
Так выгоню из дома обязательно.

Зайди в свой дом и подожди немножечко!

Видишь теперь, сколько от нас
Блага тебе. Другие
Бессильны боги.
На все согласен он. Теперь во всем тебе
Послушен будет.
Свихнулся он, закружился он.
Больше в нем разума нет.
Рви ж его, крепче щипли, шкуру дери,
Но зевай! Спеши! В деле таком
Все изменяет случай.

Клянусь туманом, в доме не останешься.
Ступай! Грызи столбы от дома дядюшки!

Чудак отец! Каким шмелем ужален ты?
Ты не в себе, свидетель Олимпийский Зевс!

«Зевс Олимпийский»? Ой-ой-ой! Вот глупости!
Такой большой детина в бога верует!

Чего же ты смеешься?

Над тобой смеюсь:
Младенчик ты и веришь басням нянькиным.
Но подойди. Сейчас узнаешь важное;
Скажу тебе я что-то — сразу вырастешь.
Зато другим об этом ни гугу, ни-ни!

Ну, говори! В чем дело?

Зевсом клялся ты?

Да, клялся.

Видишь, как полезно знание! Нет никакого Зевса, мой сынок. Царит
Какой-то Вихрь. А Зевса он давно прогнал.

Ай-ай! Вот вздор!

Поверь мне, это правильно,

Да кто сказал?

Сократ, безбожник с Мелоса,[203]
И Хэрефонт, прыжок блохи исчисливший.

Так далеко зашел ты в помешательстве,
Что веришь людям, бешеным от желчи?

Цыц!
Не смей бранить людей достойных, доблестных,
Умнейших. Из-за строгой бережливости
Забыли мудрецы об умащениях,
О стрижке и о мыле. Ты ж добро мое
Собрался смылить, словно б я в гробу лежал.
Иди ж туда, там за меня поучишься!

Чему ж там можно научиться доброму?

Чему? Всему, что называют мудростью.
Поймешь, как неучен, как неотесан ты!
Но погоди немного. Я тотчас вернусь.

Что делать мне? Родитель мой с ума сошел.
Суду ли заявить о слабоумии,
Гробовщику ль сказать, что уж готов старик?

Вот эту птицу как ты назовешь, скажи?

Дроздом.

Отлично. Ну, а эту птицу как?

Дроздом.

Смешно! Обеих одинаково?
Впредь говори иначе. Называй его
Дрозданом. А ее зови дроздынею.

Дроздынею? Так вот каким премудростям
У этих великанов обучался ты!

И многому другому. Но одна беда:
По дряхлости все забываю тотчас же.

Вот почему и плащ свой там посеял ты?

Нет, не посеял, прогадал, промудрствовал.

А туфли, горемыка! Их куда ты дел?

Да как Перикл, «на надобности важные».
Идем, спешим, скорее! После прихотям
Дашь волю, а сейчас отца послушайся!

Младенцем был ты, лет шести, лепечущим,
А я тебя послушался. На первый грош
Купил тебе тележку на Диасиях.

Ну, что ж! Но только после ты раскаешься.

Спасибо, что послушался.

Сюда, сюда!
Сократ! К нам выйди!
Сына я веду к тебе,
Хотя он и не хочет.

Он совсем дитя,
Он не вращался в областях возвышенных.

Ты сам в петле возвышенной повертишься!

Прочь убирайся! Проклинать наставника?..

Вот, вот, «петля». Как грубо произнес он: «тля»!
Язык прижат к гортани. Зубы стиснуты.
Как изучить ему опровержения,
Введенья, заключенья, обобщения?
А впрочем, за сто мин Гипербол выучил!

Смелей! Учи! Он у меня понятливый.
Ребеночком еще таким вот крохотным
Кораблики лепил он, клеил домики,
Из дерева вырезывал повозочки,
А из кожурок — лягушат отличнейших.
Смотри ж, речам обеим обучи его,
Правдивой, честной речи и кривым словам,
Которыми одолевают правые.
А нет, одной лишь кривде научи его!

Пусть Правда с Кривдой сами объяснят ему. А я пойду.

Так помни, знать обязан он,
Как побеждают кривдой правду всякую.

Появись, покажись, пусть увидят тебя!
Пусть народ поглядит, как ты дерзок и нагл!

Я готов, выхожу. На глазах у людей
Мне тебя погубить будет легче еще.

Ты погубишь? Ты кто?

Речь.

Кривая, прибавь!

Но тебя разобью, хоть и Правдой себя
Ты зовешь.

Разобьешь? Ухищреньем каким?

Разыщу, изыщу новых мыслей поток.

Процветают теперь эти мысли у них,
У безумных людей.

У разумных людей.

Уничтожу тебя.

Это чем, объясни?

Слово правды скажу.

Опровергну тебя,
Возражу, докажу, что по сути вещей
Правды нет никакой.