Эсхил - Античная драма

Видишь, лакомка,
Теперь я у тебя не прощелыжина!
Ступай, покличь мне Зевса.

Нет и нет! Тю-тю!
Ведь ты к богам нисколько не приблизился.
Их дома нет. Они вчера уехали.

В страну какую?

Не в страну.

Куда ж?

Куда? На край вселенной. К куполу небесному.

Зачем же одного тебя оставили?

Да стерегу я барахлишко божее:
Горшочки, ложки, плошки, сковородочки!

Но почему же божества уехали?

На греков рассердились. Поселили здесь
Они Войну и ей на растерзание
Нас отдали. Что хочет, то и делает.
А сами удалились в выси горние,
Чтобы не видеть ваших непрестанных свар
И жалоб ваших не слыхать назойливых.

Зачем же боги с нами поступили так?

За то что вечно воевать хотели вы,
Хоть боги мир устраивали. Стоит лишь
Даконцам потеснить афинян чуточку,
Они кричат: «Мы зададим афинянам!
Клянемся близнецами!»[224] Если ж Аттике
Вдруг повезет и мир предложит Спарта нам,
Тут вы орете снова: «Нас надуть хотят!
Афиною клянемся мы! Не верьте им!
Ведь Пилос[225] — наш. Послов пришлют опять они».

Все наши разговоры, узнаю точь-в-точь.

Не думаю, чтобы пришлось Ирину вам,
Богиню Мира, увидать.

Да где ж она?

Ее низверг в пещеру страшный Полемос.

Да где ж пещера?

Вон внизу, каменьями,
Ты видишь, завалил ее он доверху,
Чтоб вам никак Ирину не добыть.

Скажи,
А что он с нами делать собирается?

Одно лишь знаю, что вчера он вечером
Чудовищную ступку приволок домой.

А что ж он с этой страшной ступкой сделает?

Все города он хочет в порошок стереть.
Но я пойду. Мне слышится, выходит он.
Ужасный шум донесся изнутри.

Слышится ужасный грохот.

Ай-ай!
Ах, горе, горе! Побегу. Почудилось
Мне грохотанье ступки истребительной.

Увы, народ, народ, народ несчастнейший!
Вот скоро вы зубную боль узнаете!

Чудовищная ступка! О владыка Феб!
А взгляд его — как гибель.
Страшен Полемос!
Так вот кого боимся, вот кто душит нас,
Ужасный, страшный, наземь повергающий!

Чесночные спартанцы, вам конец пришел.
Пятижды, трижды, десять раз проклятые!

А нам, друзья, до Спарты дела вовсе нет!
Лаконяне пусть плачутся. Несчастье — их.

Мегара, ай, Мегара! Изотру тебя!

Помну, поперчу, станешь кашей луковой.

Ой-ой-ой-ой! Тяжелые и горькие
Мегарцам тут слезищи приготовлены.

Сицилия, эгей, и ты раздавлена!

Страна какая на творог размолота!

Аттического меда подолью еще.

Другого меда поищи, прошу тебя!
А этот дорог! Пожалей аттический!

Эй, мальчик, Ужас!

Звал меня?

Наплачешься!
Зевал без толку? Кулаки забыл мои?

Кулак сердитый!

Сжалься, господин, ай-ай!

Он луковку вложил в кулак, наверное!

Достань толкач покрепче!

Толкача еще
Не завели.
Вчера ведь только въехали.

Тогда беги, в Афинах раздобудь живей!

Бегу стрелою. А не то побьют опять.

Что ж делать нам, людишки горемычные?
Грозит опасность страшная, вы видите!
Когда толкач добудет он дробительный,
Усядется и в крохи города сотрет.
Не дай ему вернуться, Дионис, спаси!

Эй, ты!

Что надо?

Не принес?

Беда, беда!
Пропал толкач афинский знаменитейший,
Кожевник[226] тот, что ворошил Элладу всю.

О госпожа Афина, славно сделал он,
Что вовремя подох, на благо городу,
И кашу заварить не может новую.

Так принеси другой, из Лакедемона. Пошел!

Не медлю.

Приходи скорей назад!

Что с нами будет, граждане, беда идет!
Средь вас тут не найдется ль посвященного
В мистерии? Теперь пускай он молится,
Чтобы в дороге Ужас ногу вывихнул.

Ай-ай, погиб я, ай, несчастье, ай, беда!

Что? Не принес опять ты ничего?

Пропал Толкач первейший также в Лакедемоне.

Проклятье! Как же?

Отдали во Фракию
Его на содержанье, и пиши — конец!

О боги Диоскуры,[227] славно сделано!
Пока живем!
Мужайтесь, люди честные!

Возьми весь скарб, под кровлю отнеси его!
А я пойду и смастерю толкач себе.