Из всех египтян ни одной из кар не подверглась одна только Бифия, дочь фараона, извлекшая младенца Моисея из Нила.
(Сеф. Гаиаш.)
Как нашел Моисей место погребения Иосифа? От того поколения в живых осталась Серах, дочь Асира. Пришел к ней Моисей и спросил:
– Не известно ли тебе что-либо о том, где погребен Иосиф?
Серах поведала Моисею следующее:
– Египтяне сделали для Иосифа металлический гроб и опустили его на дно Нила, дабы призвать благословение на воды этой реки. И еще потому, что чародеи египетские говорили фараону: «Если ты желаешь, чтоб израильтяне никогда не ушли отсюда, сделай так, чтоб они не могли отыскать гроб Иосифа; ибо Иосиф заклял сынов израилевых вынести кости его отсюда и взять их с собою в Землю Обетованную. Таким образом, без его останков им невозможно будет уйти из Египта.
Пошел Моисей, стал на берегу Нила и громким голосом воззвал:
– Иосиф! Иосиф! Настало время, когда Господь избавляет народ свой от рабства, и наступил час для исполнения данной тебе народом клятвы. Воздай же должное Господу: ты задерживаешь Духа Святого, задерживаешь народ, задерживаешь Покровы Облачные Славы Господней. Если ты сам покажешься из воды – хорошо, если же нет – мы свободны будем от клятвы нашей.
Тотчас на воде показались пузырьки и легко, как тростник, всплыл со дна гроб Иосифа.
Все время странствования Израиля в пустыне гроб Иосифа и Ковчег Завета находились рядом. Прохожие, видя это, спрашивали о значении этих двух хранилищ. Им отвечали:
– В одном – останки человека, в другом – Завет Господень.
– Но разве подобает находиться мертвецу рядом со святыней Господней.
– Тот, кто покоится в этом гробу, исполнял все, что написано в Завете этом.
(Coт., 13)
За четыре заслуги перед Господом евреи были освобождены из рабства египетского: за то, что не изменяли своих имен, сохранили родной язык, не разоблачали священных тайн своих и не отменяли обрезания.
(Шох.-Т., 114)
Своим упорством фараон напоминает притчу про наказанного слугу:
«Некто послал слугу на базар купить рыбу. Купленная рыба оказалась тухлой. За это хозяин предложил слуге на выбор одно из трех наказаний: съесть рыбу, либо получить сто ударов, либо же заплатить сто мин[22]).
– Съем рыбу, – выбрал слуга.
Принялся есть, но не успел окончить, как ему сделалось дурно.
– Нет, – заявил он, – лучше уж получить сто ударов.
На шестидесятом ударе он почувствовал, что больше ему не выдержать.
– Остановитесь! – закричал он. – Плачу сто мин.
Оказалось – он и тухлой рыбы наелся, и бит был, и денег лишился».
Так и фараон: и карам подвергся, и освободил евреев, и Египет был разорен.
(По Танх. Гак.)
Притча раби Леви:
«Некто имел участок земли, покрытый кучами мусора, и решил его продать. Купивший эту землю очистил ее от мусора и нашел на том месте родник превосходной воды. Насадил он виноград и гранатовые деревья, остальное место разбил на грядки под ароматические растения; посадки свои подвязал на тычинках; построил тут же башню и приставил к месту надежного сторожа. Прохожие не могли налюбоваться. Случилось побывать там прежнему владельцу. Видя, во что превратилась прежняя пустошь, он воскликнул:
– Горе мне! Такое место я продал! Такой благодати я лишился!»
Народ израильский, находясь в Египте, представлял собою пустошь, покрытую мусором. Свобода превратила их в вертоград цветущий – и слава их прошла по всему миру, как живой укор прежнему их поработителю, фараону.
(Шем.-Р., 20)
Голубь, спасаясь от ястреба, залетел в расселину скалы и наткнулся на змею. Что делать голубю? Начал он бить крыльями и стонать из всех сил, дабы услышал хозяин голубятника и поспешил выручить его из беды.
Голубю этому подобны были израильтяне при бегстве их от фараона: впереди – бездна морская, позади – египтяне. Что было делать им? «И возопили сыны Израилевы к Господу». И избавил их Господь из рук египтян.
(Ш. – Гаш. Р.)
«И вошел столп облачный в середину между станом египетским и станом сынов Израилевых, и был облаком и мраком».
Облаком для Израиля и мраком для египтян.
Метали египтяне в израильтян стрелы и камни пращные – и облако, посланное Господом, принимало в себя стрелы и камни, подобно тому, как делает орел, когда птенцам его угрожает опасность. Не в когтях своих, как это делают прочие птицы, опасаясь хищников, выше их летающих, а на крыльях несет он орлят своих. Опасность угрожает орлу только со стороны человека. Пусть же, думает орел, стрела вонзится в меня, но не в птенцов моих.
(Мех.)
В то время, когда вознамерился Господь потопить египтян в море, встал Уза, дух-покровитель Египта, и простерся перед Господом, говоря:
– Господи! Милосердием движимый, Ты мир сотворил. Зачем же Ты потопить желаешь детей моих?
Тотчас созвал Господь весь сонм небесный и сказал:
– Будьте судьями между Мною и Узою, покровителем Египта.
Начали духи-покровители различных народов говорить в защиту египтян. Видя это, мигнул архангел Михаил архангелу Гавриилу, тот одним взмахом крыльев порхнул в Египет и, вырвав кирпичную плиту вместе с налипшей на ней глиной и известью, в которых затоптан был труп младенца, предстал пред Господом, говоря:
– Праведный Судия! Вот как поступали с порабощенными детьми Твоими.
И провозгласил Господь суд Свой над Египтом.
Вознамерились в это время ангелы воспеть хвалу перед Господом. Но Всевышний остановил их, говоря:
– Творения рук Моих погибают, а вы хвалу поете предо Мною!
(Мид. Авк.; Мег., 10)
Из проповеди раби Иосии Галилейского:
– После перехода через Чермное море начал петь народ хвалу Господу. И что это было за дивное песнопение! Ребенок на коленях у матери, вытянув шею свою, и младенец, оторвав уста от материнской груди, созерцали Славу Господню и пели:
– Вот Господь мой, и я превознесу Его!
(Coт., 30)
Колесницы, на которых выехал фараон в погоню за израильтянами, доспехи всадников и сбруя на лошадях были украшены дорогой отделкой и убраны жемчугом и алмазами. Во время отлива израильтяне толпами приходили на берег и собирали все это, не желая оторваться от богатой добычи. И много усилий стоило Моисею заставить народ двинуться дальше от берегов Чермного моря.
(Танх, Гак.)
«Обрадовался Египет исходу их».
Притча р. Берехии:
Тучный человек ехал верхом на осле. «Ох, – подумывал осел, – скоро ли слезет он с меня?» А всадник, в свою очередь, кряхтел: «Кончится ли наконец эта езда моя?» Когда приехали на место, оба вздохнули свободно. Неизвестно только, кто обрадовался больше, – осел или всадник. Надо полагать все-таки, что осел. Положению осла и всадника его подобны были египтяне и израильтяне в последние дни перед Исходом: кара за карой сыпались на Египет, и кряхтел он и говорил: «Когда же наконец освобожусь я от оседлавшего меня Израиля?» Израильтяне, в свою очередь, нетерпеливо ждали исхода своего из Египта. Исход совершился, и оба они обрадовались ему. А кто обрадовался больше, – на это дает прямой ответ Псалмопевец: «Египет обрадовался исходу их».
(Шох. Т., 25)
В Писании манна уподобляется хлебу, елею, меду.
Раби Иосия бераби[23]) Ханина пояснял:
– Манна была: для отрока – хлебом, для старца – елеем, для младенца – медом, и каждым усваивалась сообразно потребностям его возраста.
(Иома, 75)
Обогретая солнцем, манна таяла и уходила потоками в море. Приходили серны, олени, лани и другие животные и пили из этих потоков. Ловившие эту дичь иноплеменники ощущали в мясе ее вкус манны и говорили:
– Блажен народ, которому ниспослано это!
(Мех., Танх.)
Раби Иосия учил:
– Подобно тому как пророк открывал людям все сокровенное от человеческих взоров, манна разоблачала перед народом всякую попытку скрыть истину. Так, например: двое приходят к Моисею судиться; один говорит: «Этот человек присвоил себе моего раба», а другой возражает: «Я раба у него купил». – «Завтра утром[24] я рассужу вас», – отвечал Моисей. На завтра и было видно: если омер на долю раба оказывался у первого из тяжущихся, это свидетельствовало, что вторым из них раб был воровски присвоен, а если лишний омер находили у второго, то этим устанавливалось, что раб был им куплен.
(Иома, 75)
«Есть ли Господь среди нас или нет?» – говорили, искушая Господа, израильтяне в Массе-и-Мериве. «И пришел Амалик…»
Израильтяне подобны были тому ребенку, о котором притча гласит:
«Посадил отец своего сына себе на плечи и пошел ходить по базару. Заметит ребенок ту или другую вещь и говорит: «Купи мне это, отец!» Тот и покупает. Раз, другой, третий… Увидел ребенок товарища своего и вдруг спрашивает: «А не знаешь ли ты, где мой отец?» – «Глупец! – отозвался отец. – Сидишь у меня на плечах, я покупаю для тебя все, чего ты ни пожелаешь, и ты же у первого встреченного спрашиваешь: «Не видал ли моего отца?» Взял и сбросил сына с плеч своих; подбежала собака и укусила ребенка».
