«Спать! Забыв минуты и часы…»
Спать! Забыв минуты и часы,
Облако плывет в небесной сини.
Волосы неведомой богини
В две прозрачных заплелись косы.
Но затишья миги нелегки:
Снидут, сгинут — словно передумав.
Лабиринты сна, блужданье шумов,
Доброты отжившие зрачки.
О счастливый миг небытия!
Радость или боль? К оцепененью
Жизнь потянется обманной тенью —
С ней могу и не считаться я.
Я ли это? Как постичь во сне,
На которые заброшен кру́ги?
В смутном и томительном досуге,
Кажется, черед растаять мне.
Сохнет мысль, как летние ручьи.
Будто веер, жизнь моя закрыта.
Вот — цветы, но где для них защита?
Быстро вянут все цветы мои.
Неосознаваемая страсть —
Не желать… запутанные тропки,
Что ведут от жизни прочь, за скобки…
* * *
«Навевая сумрак смутный…»
Навевая сумрак смутный,
Землю осень пожелтила
Дуновением своим.
Ветер, странник бесприютный,
Как во сне, бредет уныло,
Одиночеством томим.
Вижу листьев желтых вьюгу:
Поднимаются бесцельно,
Падают, скользя к земле
По незамкнутому кругу, —
Только ветр в тоске смертельной
Мертвенно бредет в мгле.
И надежда не тревожит,
И мечты все безнадежней,
Но из собственных же уст
Завтра мне уже, быть может,
Прозвучит: «О, где ты, прежний!»
Ветер хладен, ветер пуст.
* * *
«Кротко и нежно взлетев…»
Кротко и нежно взлетев,
Птичий напев
Возвещает начало дня,
Звеня.
Слушаю — вот и исчезло оно…
Лишь потому, что я слушал, звучать
Было ему дано.
Везде и всюду — зря
Всходила бы заря,
Догорал бы закат, восходил бы рассвет,
Если бы я вослед
От них удовольствия не получал:
Все потеряло бы смысл, когда не чередованье
Концов и начал.
* * *
Я иду с тобою рядом.
Что ни слово — в сердце жалит
Сгустком горечи и зла.
Все пронизано разладом.
Боль вчерашняя печалит
Тем, что мимо не прошла.
Да, сегодня день погожий,
Но ненужный, неуместный,
Жизни подлинной вразрез.
Не глазами и не кожей
Ощущаю: свод небесный —
Только тень иных небес.
Не избыть печаль такую.
Нет, не спрашивай ответа —
Что случилось там, в ночи?
В одиночестве тоскую.
Сон ли это? Смерть ли это?
Все напрасно. Помолчи.
Кто знает, чем гонимы —
Неверной ли мечтой,
Иль жаждой одержимы,
Иль верою пустой —
Идут шуты и мимы,
Звучит напев простой.
Бредут поодиночке,
Попарно и толпой —
Спешат без проволочки
Незнаемой тропой.
Кто первым вспомнит строчки,
Тот первым их и спой.
Пажи легенды бренной,
Поведанной не раз,
Уйдя в самозабвенный
Лирический экстаз,
Не знайте о Вселенной,
Не знающей о вас.
* * *
«Смех, рождаемый листвой…»
Смех, рождаемый листвой.
Ты со мной — как ветер зыбкий.
Ловишь взор — поймаю твой.
Обойтись ли без улыбки?
Смейся, не страшись ошибки.
Смейся вправду, наяву,
Не подсматривай неловко,
Как ласкает ветр листву, —
У него на то — сноровка.
Все — лишь ветр, лишь маскировка.
Взора не встречает взор,
Но на сердце полегчало;
Возникает разговор,
Хоть ничто не прозвучало.
Где конец и где начало?
Я часто вижу сны о том,
Как чахнут прежней жизни всходы.
Я написать сумел бы том
Про то, как миновали годы
В мечтах о будущем пустом.
Ручей — подобьем вижу я
Всего, что пережил доселе:
Спешит прозрачная струя,
Изображая бытия
Бесстрастный бег, лишенный цели.
Надежда, нужен ли отгадчик,
Чтоб распознать, как ты слаба?
Взлетает выше детский мячик,
Чем ты, и не хочу подачек,
Что мне еще сулит судьба.
Вода быстробегущих рек —
Вода ли ты ль сон текучий?
Проходит час, проходит век,
Иссохнет зелень, сгинет снег,
Чуть сгинуть подвернется случай.
Иллюзия так долго длилась:
Быть королевой — чем не роль?
Но вот она явила милость,
Пред королем разоблачилась —
И умер в тот же час король.
Как нежно, берег размывая,
Журчать доводится волне!
О, эта память чуть живая,
Туманная и вековая,
И сон, приснившийся во сне!
Что сделал я с самим собой?
В итоге встречи слишком поздней,
Решив не лезть в бесплодный бой,
Оставил я вдвоем с судьбой
Безумца, жертву темных козней.
Как мертвая, течет вода,
Не зажурчит, пути не спросит;
Воспоминанья без следа
Она смывает в никуда, —
Надежды — губит и уносит.
Я сгину через миг короткий,
Я жив, покуда сном объят, —
О сон несвязный и нечеткий,
В нем только стены и решетки,
Мой окружающие сад.
О волны, в море через мол
Да будет жизнь моя влекома —
Туда, где мне сужден прикол,
Туда, где я леса возвел,
Однако не построил дома.
* * *
«Лазурен, изумруден и лилов…»
Лазурен, изумруден и лилов
В закатный час, в багряности сусальной,
О море, твой изменчивый покров,
Порою — взвихренный, порой — зеркальный;
В годину старости печальной
Зову тебя в душе, простор морской, —
Для капитанов и для моряков —
Один причал в воде глубин стоячей,
Где спят они, наперсники веков,
Забвения и горькой неудачи.
Лишь для немногих все иначе,
Когда взнесет валы простор морской
И прогремит о них за упокой.
Я грежу… Море — попросту вода,
Окованная сумрачным экстазом, —
Он, как стихи, приходит иногда,
Уходит вновь, послушен лунным фазам.
Но если слушать — с каждым разом
Бормочем все ясней прибой морской:
Он лишь отлива жаждет день-деньской.
Что есть душа? Чему она дана,
Дана ли вообще, по крайней мере?
Тревожна мысль, но истина темна.
В пустой простор отворены ли двери?
О греза, дай прийти мне к вере,
Что если не внимать волне морской,
То к сердцу снидут благость и покой.
Вы, капитаны пролетевших лет,
Вы, боцманы, — к которой смутной цели,
Мелодии неведомой вослед
Сквозь океаны кочевать посмели?
Быть может, вам сирены пели,
Но встречи не судил простор морской
С сиренами — лишь с песней колдовской.
Кто посылал вам из-за моря весть,
Тот все предвидел, несомненно зная,
Что не один лишь зов богатства есть
Для вас и не одна алчба земная,
Но жажда есть еще иная —
Желанье вслушаться в простор морской
И вознестись над суетой мирской.
Но если истину проведал я,
Что суть одна и в вас и в океане,
И мысль о вас — превыше бытия,
А за пределом самой тайной грани —
Душа, которую заране
Вместить не в силах весь простор морской, —
К чему томлюсь сомненьем и тоской?
Пусть в аргонавта превратится дух,
Пусть ноше древней я подставлю плечи
И песне прежней мой внимает слух,
Пусть донесутся звуки издалече
Старинной португальской речи, —
Ее от века слышит род людской
В извечном шорохе волны морской!
* * *
«В расплесканной пучине злата…»
