Лопе де Вега - Том 3

Друг мой Фабио! Я слышал,
Как тут люди обсуждали
Вещь одну, которой очень
Я заинтересовался.
Вот, послушайте!

Скажите.

Здесь, в колехио, который
Называется Старинным,
Говорят, устав издревле
Существует нерушимый,
И по этому уставу
Должен развлекать ученых
Некий шут.

Да, это верно.

Любопытнейшие вещи
О таких шутах я слышал.

Да, они отменно шутят.

А еще слыхал, что нынче
Нет у них шута.

Возможно.
Вам-то что?

Мне безразлично.
Только, право, хорошо ли
Допускать в ученом мире
Нарушение устава,
Освященного веками?

Вы со мной хитрите!

Что вы!

Рейнель!

Да, сеньор?

Постели
Приготовлены?

Служанка
Простыни вам постелила.
Эта баба — галисийка —
Непорочна, как святая,
Но страшнее обезьяны.

Ладно, оставайтесь с богом.

Да хранит господь и вас!

Только бы от нас подальше!..
Уф! Наконец-то он умолк!
Каков болван! Не понимаю,
Зачем приятель ваш собрал
Все, чем Испания гордится,
В одно ничтожное местечко?
А ну его!.. Дон Гарсеран!
Скажите; что мы будем делать
В проклятой этой Саламанке?
Зачем вы назвались Клариндо,
А я — Чаконом? Как найдете
Свою возлюбленную даму?
Ведь здесь кругом одни чужие.
Что с нами будет?

Я, Марин,
У Фабио спросил недаром
Про старый тот устав: я слышал,
Что университетский шут
Имеет вольный доступ всюду,
Во все дома всех кавальеро,
И — мало этого! — дворяне
Издревле почитают честью,
Чтоб университетский шут
К ним приходил. Так вот, любезный,
Найди две куртки из дерюги,
А также два плаща дырявых,
И мы направимся с тобою
В колехио, где нет шута.
Я дураком прикинусь, чтобы
Шутом остаться у студентов.
Тогда, Марин, тогда смогу я
И днем, и вечером, и утром
Ко всем являться на дом, видеть
Мою Фульхенсию…

Сеньор,
Поймите! Мне за вашу дерзость
Придется жизнью поплатиться.

Попробуй только мне перечить!
Клянусь, что я…

Сеньор!

Марин!
Любовь слепа, она не видит,
Что впереди: позор иль честь,
Жизнь или смерть, — ей безразлично.
Поэт Овидий и другие
Рассказывают, как Юпитер
Бывал для женщин то быком,
То лебедем.[131] Что это значит?
Что любящий меняет облик,
Желая повидаться с дамой.
Так вот, накинь дырявый плащ
И называй меня: племянник.

Нет, нет, вы слишком благородны
Осанкой и лицом! Студенты
Вам не поверят.

Полно, друг!
В Испании таких шутов
Немало бродит по дорогам.
У них не будет даже тени
Сомнений.

Ладно! Значит — в бой!
Вперед, хозяин! Я недаром
Прослыл повсюду хитрецом.
А как вас величать?

Как? Паблос.

Что ж, это неплохое имя.
А где родились вы?

Я? В Корье.

Ах, в Корье? Ладно, не забуду!
Учитесь быть шутом скорей!

Пусть я возлюбленной моей
Хоть именем приятен буду.

Теперь ты понял, отчего
Я так подавлен и несчастен?

Мужчина над собой не властен,
Когда так оскорбят его.

Нет, от Октавио такого
Коварства я не ожидал!

Октавио вам слово дал?
Пускай теперь он держит слово.

Не успокоюсь я, пока
Не догадаюсь, в чем тут дело.
Что милую мою задело,
И отчего ее тоска?
Чем вызваны ее досада
И раздраженье — не пойму!
Она сердита. Почему?
Я ждал ее — она не рада.
Она влюбилась, может быть,
В провинциального актера?..
Но — за два месяца?.. Так скоро
Едва ли можно полюбить!

Вполне достаточно сеньоре
Двух месяцев. Сперва река
Шумна, бурлива, глубока,
Потом стихает, влившись в море!

Послушай: если это страсть,—
Она ведь ждет письма?

Конечно!

А ждать придется бесконечно —
Никто не сможет к ней попасть
С письмом, с приветом…

Как жестоко!

Брат выбивается из сил,
Он музыкантов пригласил.

Где ж музыканты?

Недалеко.

Боюсь, от музыки, увы,
Она еще сильней заплачет.

Позвали музыкантов — значит,
О чем-то догадались вы?
Скажите: что бедняжку гложет?

Вот Селия, а с ней она.

Мой друг! Я тяжело больна,
Лишь смерть мне, кажется, поможет.

Да, меланхолия — недуг,
Который болью душу точит.
Она одна остаться хочет,
Не нужен ей ни брат, ни друг.
Твой взор не должен быть сердитым.
Вот видишь: брат мой ждет тебя!

Вы снова плачете, скорбя
О чем-то, от меня сокрытом!
Наверно, я тому виной…

Не так я, сударь, неучтива,
Чтоб вас винить несправедливо
За происшедшее со мной.
Недуг усилился жестоко,
Когда спросили вы о нем.

Вы сами виноваты в том,
Что я не знал его истока.
Меня тревожит ваш недуг,
И это вызвано любовью,
Вниманьем к вашему здоровью…
Фульхенсия! Ведь я ваш друг!
Какие гложут вас печали?
Я недостаточно богат,
Но сотню жизней дать бы рад,
Чтоб люди вас не огорчали.