каких поймал я лошадушек! А еще остался там сивка — такой славный!
Завидно стало братьям; говорят дураку:
— Зашивай теперь нас в куль да спускай поскорее в прорубь! Не уйдет от нас сивка…
Опустил их Иванушка-дурачок в прорубь и погнал домой пиво допивать да братьев поминать. Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елец, а моей сказке конец.
Про волдянку[188]-беляночку
Жил-был старик да старуха, а детей у них не было. Пошли старик да старуха в лес по грибы и нашли там волдянку-белянку, принесли домой, положили в горшочек и закрыли волошком[189]. Через час вдруг в горшочке под волохом заговорило:
— Дедушка да бабушка, откройте!
Открыли, а там — девушка Аннушка.
Вот живет Аннушка и растет не по годам, а по часам, в сутки вдвое уж бóльшая выросла. Пошли девки в лес по грибы и стали упрашивать, чтобы отпустили с ними и Аннушку. А дедушка да бабушка говорят:
— Куда! Как да заблудитесь!
— Нет, не заблудимся, отпустите.
И отпустили Аннушку. Шли они, да и заблудились эти девицы и пришли к яги-бабиной избушке. Яга-баба и закричала:
— Фу, фу, фу! Русский дух! Слыхом не слыхано, видом не видано, сам на дом пришел, съем, гт, теперь!
А девки и говорят:
— Ой ты, баушенькая! Ты бы накормила да напоила, тоже бы и ела!
Яга-баба затопила печь, заварила завару и давай девок кормить. Иные девки едят да в пазушку кладут, а Анна все ела спроста дочиста. Отъели, яга-баба и говорит:
— Подайте мою завару!
Все подали завару, а Аннушке и нечего отдать. Яга-баба отпустила девок домой, а Анну оставила у себя. Пришли девицы домой и сказали, что яга-баба не отпускает Аннушку. Затужили старик да старуха, да делать нечего, не воротишь.
А яга-баба подала Аннушке лошадиное копыто да и говорит:
— Ищи в голове да приговаривай.
Та и стала искать в голове да приговаривать:
— Спи, глазок, спи, другой; спи, ушко, спи, другое; спи, ручка, спи, другая; спи, ножка, спи, другая!
Яга-баба и уснула, а девица вышла на крыльцо да и плачет.
Вдруг бежит стадо коней.
— О чем, красная девица, плачешь?
— Да вот, яга-баба домой не отпускает.
— Садись на меня да держись за уши, так я тебя домой довезу.
Девица только села, а яга-баба и завозилась. Видит, что дело неладно, села в ступу и погналась за Аннушкой. Только бы схватить, а лошадь и сунулась к старику на повить. А старик был тут с ружьем: сбирался идти в лес искать Аннушку. Увидал он сперва коня с девицей, потом ягу-бабу в ступе с помелом и выстрелил в нее из ружья. Тут яга-баба и ноги протянула. Закопали ее на задворье, и палку на могиле поставили, а коня повели в амбар к овсу к цельному сусеку. Аннушка и старики и теперь живут по-прежнему, всего наживают, да Анну наряжают, да замуж обещают.
Коток, золотой лобок
Жил старик со старухой близ лесу в худой избенке. Раз старуха и посылает старика в лес:
— Ступай, — говорит, — старик, наруби дров, я хоть печку истоплю да каши наварю.
Взял старик топор и пошел в лес дрова рубить. Подходит к пню, только ударил по нему топором, как выскочил коток, золотой лобок, и крикнул:
— Меня, кота, будишь, мне спать не даешь! Что тебе, старик, надо?
Старик не знал, что сказать, думал, думал, наконец и придумал:
— Избенку надо бы, избенка у нас плоха стала…
— Ступай домой, — говорит коток, — будет у вас новая изба.
Приходит старик домой и видит: стоит новая изба. Вышла к нему навстречу старуха и говорит:
— Дом-то у нас богатый, да дровец нет, поди, наруби дров.
Пошел опять старик в лес, стукнул топором в пень, выскочил коток и говорит:
— Меня, кота, будишь, мне спать не даешь! Чего тебе, старик, надо?
— Старуха дровец просит, — сказал старик.
— Хорошо, иди домой, будут у вас дрова.
Приходит старик домой и видит: около его дома целые костры дров навалены. А старуха вышла из дому и говорит:
— Всего-то у нас много, только хлеба нет, поесть нечего.
Взял опять старик топор и пошел в лес. Стукнул топором о пень, и т. д.
— Чего тебе надо?
— Муки старуха просит, есть, говорит, нечего.
— Хорошо, ступай домой, будет у вас мука.
Приходит старик домой и видит: хлеба полные амбары навалены. Вышла старуха и говорит старику:
— Всего-то у нас много, только сидеть не на чем.
Взял старик… и т. д.
— Чего тебе надо?
— Мебели просит старуха, сидеть, говорит, не на чем.
Коток, золотой лобок (рис. В. Малышева)
— Ступай с богом домой, будет у вас и мебель.
Приходит старик домой и видит: мебелью весь дом установлен. Старуха опять и говорит:
— Всего-то у нас много, только одежи нет, надеть нечего.
(Кот дает старику и старухе одежду. Тогда старуха заявляет желание сделаться царицей, а чтобы старик был царем. И это исполняется. Наконец, старуха посылает мужа к коту, чтобы тот сделал ее Богородицей. На это кот ничего не ответил и ушел в пень. Старик вернулся домой и вместо дворца нашел прежнюю ветхую избенку и жену свою в прежнем виде.)
Записано мною лично в Кадниковском уезде Вологодской губернии
Иванов цвет
Жил в одном городе богатый трактирщик, у которого было много служащих или, как их зовут, — половых. Однажды половые разговорились между собой о том, как можно сделаться богатым и знатным. Один и говорит:
— Я знаю средство сделаться богатым.
— Что же ты не испытаешь его, коли знаешь? — спрашивают другие.
— Боюсь, опасно.
— По крайней мере, расскажи нам, в чем это средство заключается.
— Нужно, — говорит, — достать Иванов цвет, т. е. цветок папоротника, который расцветает только в ночь на Иванов день. Кто этот цветок добудет, от того никакой клад не укроется, и он может все сделать, что захочет.
— Ладно, попробуем! — сказал один из половых по имени Сидорка.
Иванов цвет (рис. В. Малышева)
И вот, когда настал канун Иванова дня, поздно вечером Сидорка отправился в лес к знакомому кусту
