сей день, в тихие ночи, на воде можно увидеть смутное отражение огромных глаз – напоминание о том, что зло, однажды побежденное, все же не исчезает навсегда.
Жабы, монахи и гром в декабре: век проклятий, пророчеств и суеверий
Средневековая повседневность держалась на вере и знаках. Мир казался одушевленным и откликался на действия человека: погода, звери, случайные встречи и сновидения воспринимались как намеки свыше. Люди были уверены, что природа говорит с ними на языке примет, а истолковать эти знаки можно было по-разному – как послание Божье, как козни дьявола или как проявление тайных магических связей между всеми явлениями мира.
В разных краях Европы бытовали свои приметы. Где-то рассказывали, что сорока на крыше стрекочет к скорым гостям. Гром в декабре – явление редкое – обещал мир и урожай. Встретить в пути священника или монаха считалось дурным знаком, а увидеть жабу – напротив, к удаче: ее связывали с плодородием. Если зимой слышали гром, это предвещало бурю, хороший урожай и даже кровопролитие в наступающем году.
Церковь относилась к подобным идеям настороженно и убеждала полагаться на веру, а не на мирские знаки. Еще в V веке блаженный Августин высмеивал доверие к предзнаменованиям, настаивая, что совпадения – не доказательство тайной связи событий, и предупреждал: увлечение приметами опасно, потому что через них человеку в душу приходит искушение. Монахи и священники охотно превращали народные истории в поучения. Так, в одной проповеди рассказывалось о женщине, которая, услышав, как петух прокукарекал пять раз, решила, будто ей осталось жить ровно пять лет. Заболев, она отказалась от исповеди и последнего причастия – все равно срок предрешен. Болезнь оказалась смертельной; без таинств, говорили проповедники, ее душа лишилась надежды на рай.
Склонность видеть за всем невидимую волю проявлялась и в «высоких» сюжетах – легендах о проклятиях. Самое знаменитое из них – история тамплиеров. Орден Храма Соломона, основанный в Иерусалиме в начале XII века Гуго де Пейном и его союзниками, охранял паломников в Святую землю и быстро обрел славу храбрейших воинов. Под покровительством папы орден получил исключительные права, его владения раскинулись по всей Европе, а богатство стало предметом пересудов: шептались о сокровищах храма Соломона и тайных кладовых.
Неизвестный автор. Жак де Моле, великий магистр ордена тамплиеров. Гравюра. XIX век. Национальная библиотека Франции, Париж
Сильным мира сего орден пришелся не по душе. Король Франции Филипп IV Красивый, задолжавший ордену огромные суммы, решил избавиться от кредитора. В 1307 году начались аресты, последовали обвинения в ереси и расправа. Орден распустили, имущество конфисковали. Последнего великого магистра, Жака де Моле, после долгих допросов сожгли 18 марта 1314 года. Перед смертью он призвал суд Божий на папу Климента V, самого короля и их род: предсказал, что через год и один день первых двух уже не будет. Так и вышло: Климент умер через месяц, Филипп в том же году, а через четырнадцать лет пресеклась прямая линия Капетингов. Люди были уверены, что проклятие де Моле исполнилось.
Джованни Боккаччо (приписывается). Миниатюра «Сожжение тамплиеров» из рукописи «О знаменитых женщинах». Ок.1480 г. Британская библиотека, Лондон
Бывали проклятия и куда более прозаичные – в монастырских скрипториях. Рукописная книга стоила огромных денег: пергамент, труд писца, краски – все обходилось очень дорого. Потеря фолианта была бедствием, поэтому на последних страницах – в колофонах – писцы оставляли предостережения для воров и неаккуратных читателей. В таких приписках обещались анафема, лихорадка, слепота и «мучения на раскаленной сковороде». Часто встречались конкретные угрозы: «Кто унесет эту книгу, да будет проклят» или «Пусть того, кто эту книгу испортит, поразит паралич». Нередко эти угрозы рифмовали на латыни, чтобы запомнились лучше: «Кто книгу сию возьмет чужую, в аду на сковороде зажарен будет».
Жильбер де ла Порре (?). Страница с текстом анафемы из рукописи XII–XIII веков. Публичная библиотека, Брюгге
Параллельно росли и большие мечты. В эпоху Крестовых походов по Европе разошлась история о загадочном Пресвитере Иоанне – христианском царе где-то «на Востоке», за Персией и Арменией. Одни называли его потомком волхвов, другие – епископом и королем, правящим страной чудес, наполненной неисчислимыми богатствами и дивными существами. В 1165 году появилось «Письмо пресвитера Иоанна» – загадочное послание, которое приписывали христианскому царю, правившему на Востоке. В письме упоминаются византийский император Мануил Комнин и германский король Фридрих Барбаросса, к которым оно было адресовано. Письмо описывало утопическое королевство, где царила идеальная гармония и изобилие, но само его происхождение и реальные адресаты остаются неизвестными. Это королевство, конечно, никто не нашел: позднее его помещали то в Индию, то в Эфиопию, но надежда на далекую идеальную державу еще долго грела сердца.
Диого Хомем. Карта «Восточная Африка с пресвитером Иоанном на престоле». Ок.1559 г. Британская библиотека, Лондон
Представления о смерти и потустороннем мире
Средневековые мыслители, конечно, не были знакомы со словами современного психиатра Ирвина Ялома: «Размышляй о смерти, если хочешь научиться жить», но по сути жили в той же логике. Размышления о смерти были неотъемлемой частью повседневности верующего человека. Согласно христианскому учению, после смерти душу ожидал один из трех путей: рай – для спасенных, ад – для неисправимых грешников и чистилище – для тех, кто не успел освободиться от не слишком тяжких прегрешений при жизни.
Человек не мог заранее знать, каким окажется его посмертная участь, ведь никто не ведал, как Бог оценит прожитую жизнь – чего окажется больше на весах: добра или зла. Эта неуверенность рождала тревогу не только за собственную душу, но и за души близких. Страх перед неизвестным послесмертием находил выражение в поэзии, живописи, церковной проповеди. Валенсийский поэт Аузиас Марк (1397–1459), писавший на каталанском языке, говорил, что он страдал бы меньше из-за смерти возлюбленной, если бы знал наверняка, что она обрела покой в райском саду среди благословенных.
Бернт Нотке (реконструкция). «Пляска смерти». Фрагмент. 1463–1499 гг. Ныне утраченная фреска из церкви Святого Николая в Таллине. Сохранившиеся фрагменты представлены в Художественном музее Эстонии, Таллин
Смерть в искусстве того времени нередко изображалась в виде скелета с ухмылкой, затевающего свою безумную пляску, в которую он вовлекал всех подряд – живых и мертвых, богатых и бедных, мужчин и женщин, младенцев и стариков. Мотив этой пляски, известный как Danse Macabre, был
