символом неотвратимости и полной беспристрастности смерти. Она приходила ко всем без исключения и не спрашивала ни имени, ни сана. В храмах и монастырях сцены «Пляски смерти» украшали стены и своды – не как пугающее зрелище, а как напоминание: смерть рядом, и забывать о ней – значит забывать о жизни.
Популярность этого сюжета исследователи связывают с глубокой психологической травмой, оставленной в сознании европейцев эпидемией чумы и Столетней войной. Миллионы погибших, ужасающие страдания, ощущение хрупкости человеческой жизни – все это сделало тему смерти неотъемлемой частью культурного ландшафта эпохи.
Помни о том, что ты смертен
Глубокий интерес к смерти проявлялся не только в религиозном искусстве, но и в эстетике memento mori – особом символическом языке, призванном напоминать человеку о скоротечности жизни и неизбежности конца. Изображения черепов, разлагающихся тел, червей, змей, жаб, демонов и скелетов украшали не только фрески, витражи и алтари, но и предметы повседневного быта. Это была попытка научиться жить, не забывая о конечности бытия.
Представления о призраках находились под сильным влиянием христианской доктрины. В средневековой теологии часто считалось, что многие видения умерших могут быть делом демонов-обманщиков, стремящихся поколебать веру живых. Особенно настороженно относились к тем, кто утверждал, что усопший родственник явился не ради поминовения, а чтобы отвлечь живых от молитвы и искупления.
Рогир ван дер Вейден. Триптих семьи Брак (в закрытом виде, с изображением черепа – memento mori). Ок.1452 г. Лувр, Париж
Со временем отношение к призракам изменилось. Уже с XI–XII веков в западноевропейской литературе и фольклоре все чаще появляются истории о так называемых ревенантах – душах, возвращающихся из чистилища. Они искали контакта с живыми не ради зла, а чтобы получить помощь – молитву, милостыню, поминание – и обрести наконец покой.
Вильям-Адольф Бугеро. День памяти усопших.1859 г. Частная коллекция
Причиной появления таких душ могли стать незавершенные дела, несправедливое или поспешное погребение, отсутствие последнего причастия. Часто упоминались души людей, лишивших себя жизни, женщин, умерших при родах, и тех, кто погиб внезапно без времени на покаяние. Порой считалось, что мертвые возвращаются потому, что живые не отпускают их – удерживают памятью, страданием, невыраженной любовью. В таких случаях Церковь предписывала особые обряды, которые помогали не только умершим, но и живым, облегчая скорбь, исцеляя внутренние раны.
О том, как священник Валькелин чуть не стал участником Дикой охоты
О призраках писали не только сказочники и фольклористы, но и вполне уважаемые хронисты. Среди них – английский теолог и летописец Вильям Ньюбургский (ок. 1136 – ок. 1201) и англо-нормандский монах Ордерик Виталий (1075 – после 1141). Последний в своем труде «Церковная история» рассказал о любопытном случае, приключившемся в ночь на 1 января 1091 года с нормандским приходским священником по имени Валькелин. Ордерик утверждал, что узнал эту историю от очевидцев.
Дикая охота – это одна из самых мрачных и загадочных тем в европейском фольклоре. В различных культурах ее представляли как мистическое шествие духов, демонов или даже богов, которые ночью мчались по небесам и земле, неся с собой разрушение и смерть. В скандинавской мифологии этот процесс возглавлял сам бог Один, а в германских странах его часто ассоциировали с духами умерших воинов или потерянных душ. Вечером или ночью, когда небо темнело, а земля погружалась в туман, можно было услышать рев этой охоты, и те, кто становился ее свидетелем, порой не возвращались живыми. Она символизировала смерть как неизбежную и неотвратимую силу.
В ту ночь Валькелин направлялся на окраину города – навестить больного прихожанина. На обратном пути он услышал за спиной шум копыт и топот множества ног. Опасаясь разбойников, которых в тех краях хватало, священник свернул с дороги и укрылся за деревьями. Но вскоре из темноты вышел высокий рыцарь с булавой и велел ему не двигаться, а смотреть внимательно.
Валькелин увидел в лунном свете целую процессию. Перед ним двигалась огромная толпа людей: одни шли пешком, другие ехали верхом на лошадях и мулах. Пешие несли на плечах утварь и животных – словно трофеи грабителей, – и горестно стонали, жалуясь друг другу на муки, которые терпят за земные грехи. Среди них Валькелин с ужасом узнал нескольких своих недавно умерших соседей. Один из них нес на плечах демона, погонявшего его раскаленными шпорами.
За всадниками двигались их вечные спутницы – женщины, чья участь была столь же ужасна. Их дамские седла, когда-то бывшие предметом гордости, теперь причиняли нестерпимую муку, воплощая бремя земных пороков – тщеславия, гордыни и страстей. В их взглядах – не просто страдание, а леденящая душу пустота, печать проклятия. Они рыдали и взывали о пощаде: за прежние соблазны и плотские грехи теперь вынуждены были терпеть вечный огонь и смрад. Среди них священник узнал знатных дам, недавно ушедших из жизни. За ними шли кони и мулы с пустыми седлами – как будто предназначенными для тех, кто еще жив. Когда процессия подошла к тому месту, где стоял Валькелин, рыцарь, стоявший рядом с ним, без слов прощания присоединился к ней и исчез среди теней.
Священник остался один. Потрясенный, он все же решился получить доказательство увиденного и ухватил за повод призрачную лошадь. Но в тот же миг его окружили вооруженные всадники. Они пытались утащить его с собой, втянуть в это мрачное шествие. Валькелин сопротивлялся изо всех сил, и вдруг из толпы выступил рыцарь. Он остановил всадников и велел им оставить священника. Подъехав ближе, незнакомец представился Вильгельмом, сыном Барнона, и попросил Валькелина передать его живым родным, что он страдает из-за несправедливости, которая осталась не исправленной при его жизни.
Священник в ужасе отпрянул, но дух схватил его за горло, чтобы заставить слушать. От прикосновения пальцев, горячих как раскаленное железо, кожа Валькелина покрылась ожогами. В ту же секунду другой рыцарь остановил Вильгельма. Он сказал, что он – Роберт, покойный брат Вильгельма, и что пришел защитить священника. Чтобы подтвердить правдивость своих слов, Роберт поведал священнику подробности из жизни семьи, известные только близким. Роберт объяснил, что Валькелина могли увлечь в процессию за попытку вмешаться, но утренняя месса, совершенная им в тот день, была угодна Богу, и поэтому его пощадили.
Перед тем как вновь занять место в шествии мертвых дух Роберта посоветовал священнику не откладывать покаяние и неустанно молиться, чтобы избавиться от будущего вечного в толпе призраков. После этих слов вся процессия вдруг растаяла, как дым. Лес погрузился в тишину.
