разговаривал с девушками и даже коммуницировал с ними. Не со всеми, но старался не осуждать.
Стискивал зубы, когда они обсуждали интимные подробности, и дышал. Я стал мужчиной, а мужчина должен вести себя по-взрослому. И я буду. Приду со всеми ребятами на встречу и посмотрю. Не понравится – уйду.
Пить, конечно же, отказался! В мыслях было совсем другое. Я обещал ребятам привезти наших домашних настоек, которые отец делал специально для дорогих гостей.
Хотелось сделать приятно этим людям. Хотелось поблагодарить. Хотя многие и смеялись, теперь я понимал, что мне стало все равно. У меня своя дорога и свои задачи в этой жизни.
Сел переписывать лекцию, прыгал через строчки и пыхтел. Больше всего не терпел писанину, но без нее было сложно в этом институте. Корявый почерк бесил некоторых преподавателей, а еще они зачастую словно издевались надо мной.
Пару раз женщины мне так прямо и заявляли, что, мол, я не в своем ауле. Стискивал зубы, думал, что с ними бы мужья сделали в моем ауле. Ничего. Мать сразу сказала, что я должен жить по правилам того места, где буду находиться, с верой в сердце. Я и жил.
Выучусь, закончу институт и подумаю, как сделать так, чтобы остаться пусть не тут, но в другом месте, не возвращаясь домой. А пока просто схожу на первую в моей жизни вечеринку. Не думал, что мне понравится, но неожиданно для самого себя отставать от ребят не хотелось.
А там летом обсужу переезд супруги ко мне. Жить только вдвоем… О таком я раньше мог только мечтать. Но, как показала моя судьба, то ли еще будет. Уверен, Аллах мне поможет справиться со всеми преградами!
Глава 30. Маша Копылова
– Ты точно не против?
Стояла в коридоре как бедная родственница. Отгоняла от себя мысли, что такой я по сути и была. Смотрела на домашнего Максима, и в душе расцветали свет и любовь.
Мне кажется, я Насти Маркевченко переслушала. Она своей романтичностью способна заразить так, что потом дурно становится не только объекту радости, но и всем вокруг. Это явно перебор.
Но как я могла ее остановить? Такая счастливая, она словно питалась этими эмоциями и историями. Причем совершенно в восторженном отношении. Не представляла ее вне стен института, но вот как раз сегодня и представлю.
– Маш, групповые вписки – это, считай, традиция нашего института. Я все понимаю, да и как бы ни один товарищ в здравом уме в твоей группе не полезет к моей девушке.
Он так улыбнулся, что просто сердце зашлось. Немного самоуверенно, немного лихо и с тем же запалом, что был у него во время учебы. Когда все закончилось и началась веселая и счастливая рабочая жизнь, Максим стал меняться.
Сейчас я корила себя, что так много времени уделяла собственным переживаниям. Он мало пел, много работал и то, чего ожидал, вообще не совпало с действительностью.
Он не ныл, но дураку понятно, как ему тяжело. Вот, например, Леше, его лучшему другу в Москве, изменения показались хорошими. В его образе жизни как сына высокого чина практически ничего не изменилось, кроме масштаба.
– Я пока еще не понимаю этой прелести. Ну, встреча как встреча.
Мой мужчина подошел ко мне и поцеловал. Терпко, жарко, с обещанием скорого продолжения. Да после такого хотелось все бросить и остаться. Я прижалась к нему, отдавая всю страсть, что могла, пока он сам не оторвался:
– Маш, поймешь. Я не собираюсь лишать тебя друзей и курсантских будней. Мы и так не имеем классической студенческой юности. Не могу сказать, что у нас хуже, но надо держаться в коллективе. В институте это многое значит.
Я подумала о том, как мы вместе, благодаря Вике, расправились с Грымзой, как же она меня подставила, и ребята вступались, как мы пели песни про Михалыча. Наверное, любимый прав.
После Нового года словно поменялось все. Он стал более открытым, начал давать советы, если я просила, успокоился, хотя вернее будет сказать, словно отпустил себя. Я так же.
Наши отношения реально вышли на новый уровень. А еще я понравилась его родителям, и его папа даже признался, что давно не ел такого вкусного мяса по-французски. И все потому, что он, как и я, любил посуше, а жена всегда готовила с оглядкой на сына. Она пошутила, что теперь у них все честно.
Я летала и была счастлива. Даже учиться словно стало проще. Хотя о чем это я, без Грымзы моя жизнь, определено, наладилась в этом плане. Улыбнулась:
– Тогда я пойду. Ребята будут ждать, пить мне не хочется, так что буду той, кто в понедельник лихо напомнит курсантам о том, как они чудили.
– И кто с кем что сделал, – Макс подмигнул.
Я лишь отмахнулась. Иногда он намекал на то, что у нас в группе подозрительно нет счастливых целующихся парочек. Да и ребят в отношениях в целом. Женатик есть, но Рустэм не считался.
– Прекращай, у нас не будет никаких парочек. Их просто не может быть, все такие разные.
– Ага, ага. Давай поспорим? На желание. Я говорю, что уже к концу этого года у вас в группе будет пара.
Я, не думая, забилась. Я знаю своих ребят лучше, чем он! Некому там миловаться, и точка. Все очень просто. Поэтому уже прикидывала, что можно попросить в качестве желания. Я мечтала о домашнем питомце, но не решалась предложить.
Макс снова поцеловал меня, и я с улыбкой покинула нашу квартиру. На маршрутке доехала до новостроек к ребятам. Их квартира находилась неблизко, зато один из парней был на машине, поэтому добирались они с комфортом.
У нас вообще после новости про то, что выпускают из казармы многие обзавелись автотранспортом. И это не считая того, что большая часть курса еще не закончила пары по автоподготовке и не сдала на права.
Спустя полчаса меня встречали музыкальные хиты и разномастные одногруппники. Кажется, я была из девочек самой неподготовленной. Первой на глаза попалась Диана.
– Офигеть, Дианка, ты просто красавица!
Девушка и правда была невероятно хороша в коротеньком платье. Ну просто пушка-бомба, как они сами любят говорить. Белозерова явно не ожидала такого комплимента и даже засмущалась. Махнув рукой, она выдала:
– Да ладно! Мы тут без формы все хороши!
Она собиралась добавить что-то еще, но не стала. Ее глаза блестели, а щеки были красными. Судя по всему, она уже успела принять на грудь.
– Проходи, Машка!
