Сначала в комнату просачивались запахи еды. По выходным Андрей Викторович готовил оладьи. Вредные, но жутко вкусные. Не жалея масла, топил в нём шайбы из теста и зажаривал до хрустящей корочки. Чуть позже воздух наполнялся музыкой. Людмила Георгиевна импровизировала на ходу, Дашка прерывала плавную мелодию, ударяя по клавишам ладошками, получалось местами красиво, местами громко.
Но уже больше месяца выходные пахли только жареными оладьями, музыка пропала. Лука прислушался, в надежде уловить сквозь закрытую дверь мелодию.
– Не слышишь?
– Нет.
– А днём играет? – Лука приподнялся на локтях.
– Лиля приходит. И ещё мальчишка один, но я давно не слышала, чтобы она играла как раньше – самозабвенно и страстно. Только по нотам и только с учениками.
– Вот и я не слышал.
Они переглянулись и одновременно нахмурились: будто распознали симптомы нехорошей болезни на ранней стадии.
– Я не представляю маму без музыки. Это как-то странно и страшно.
Славка промолчала, хотя были у неё кое-какие догадки. Чувство вины Людмилы Георгиевны плотно срослось с музыкой. И, видимо, потушив горящий рояль, Славка потушила и дар. Вины не осталось, но исчезла и музыка. Мама Луки стала спокойной, весёлой и уравновешенной, играла с Дашкой, много готовила, находила время и на своих учеников, но в ней исчезла искра. Славка испугалась. Ей ещё не приходилось убивать дар.
Следующей ночью, едва только дрёма склеила веки, она сразу же отправилась в сон Людмилы Георгиевны, прежде чем войти в закатное небо, успела разглядеть за спиной высокого безликого Чахаоха. И опять он вернулся одновременно с появлением Джека. Но почему он без лица? Да, у Джека уродливый глаз, но Славка никогда не считала его страшным, почему же Чахаох такой никак не покажет себя? Неужели она боится его гораздо больше, чем осознает, и убеганием умудрилась закрепить его в своих кошмарах?
Войдя в сон Людмилы Георгиевны, Славка удивлённо огляделась. Рояль никуда не делся, но выглядел не просто обломками обгоревшего дерева, напоминал ритуально сожжённое живое существо. Сквозь порванную почерневшую кожу проглядывали белые кости и куски мяса. Клавиши кровоточили. Во всех слоях подсознания стояла оглушающая тишина. Исчезла не только музыка, но и вообще все звуки. Славка обошла рояль, тронула пальцем его ещё тёплое тело. Она могла поджечь его снова. Но что дальше? Опять стеклянный взгляд в стену, забытая Дашка и остервенелые удары по клавишам в надежде забыть собственную слабость и простить себе ошибку.
Славка не знала, как поступить, решила ещё немного понаблюдать и попробовать достучаться до Людмилы Георгиевны обычным способом, возродить её любовь к музыке через саму музыку. В крайнем случае можно снова потревожить подсознание.
Покинув сон, она уловила лиловый дым кошмара и сразу же поняла, откуда тянет острым страхом. В сны Криса она нарочно не заходила. Избегала его и в реальности. Оказалось, это несложно. Периодически его имя мелькало в разговорах. Катя так вообще считала своим долгом сообщать обо всех важных событиях из жизни триклайнеров, словно намекала на свою принадлежность к модной компании. Так Славка узнала, что в январе они летали в Москву на фестиваль экстремальных видов спорта, в феврале успели побывать в Уфе, а в марте были в Калининграде с парным выступлением и что-то там даже заняли.
Удивительно, но в стенах института они умудрялись не сталкиваться, хотя Славка не выбирала обходные пути и не пряталась. Видела его пару раз издалека в фойе и один раз в столовой. Крис не смотрел в её сторону. Не то чтобы ей было обидно, скорее досадно. После поцелуя на площади она ожидала, что он попробует поговорить или снова поймает где-нибудь в подсобке или под лестницей, и нарочно избегала укромных мест. Но всё же… Он отступил, и это как-то не вязалось с прозрачным сумасшедшим взглядом, присыпанным снегом. Может, это просто был такой необузданный порыв? Как бывает от всплеска адреналина после соревнований или драки? В любом случае Крис больше не подходил и не пытался с ней заговорить.
И вот она снова нырнула в его сон – совершенно точно кошмар. Крис часто летал, но никогда не падал. А сегодня был как никогда близок к падению. Он бежал по слэку над бездонной пропастью. Стропа дрожала, с каждым его шагом нити обрывались, прочный полиэстер распускался, словно старая истлевшая лента. А внизу на дне пропасти толкались крупные лохматые свиньи и хищно клацали зубами.
Славка дёрнулась, хотела вмешаться, но замерла в наклоне, стиснув руками край сорочки. Ей очень хотелось, чтобы он успел добежать, прежде чем оборвётся стропа. Но он не успел. Рухнул вниз, даже не попытавшись ухватиться за воздух. Славка зажмурилась. А когда открыла глаза, Крис стоял на противоположном берегу разлома, раскинув руки в стороны.
Он снова взлетел.
Кошмары, связанные со слэклайном всегда приходили к Крису накануне соревнований. Заканчивались как-то смазано, он помнил чаще всего ощущение и фрагменты. Если нужно было пересказать сюжет, получалась откровенная чепуха. То, что во сне виделось нормальным и не вызывало вопросов, при свете дня становилось всплесками больной фантазии. Свиньи, обгладывающие ноги, не снились ему с детства и вернулись в феврале, когда он серьёзно поссорился с Вадимом. Выступали они в паре, вдвоём и готовили программы, но чемпионат определял победителя только в индивидуальном первенстве. В паре хорошо смотрелись показательные выступления, но главный старт предполагал соло. Ещё в ноябре они договорились, что для визиток возьмут новогоднюю программу и разрежут пополам. И в первой, и во второй части было достаточно зрелищных трюков. Крису пришлось отрабатывать соскок с середины выступления, а Вадиму, наоборот, заскок на стропу. А потом Вадим решил, что ему мало трюков, и взял некоторые связки из первой половины, той, что досталась Крису.
Тогда они и поссорились. Крис психанул, две недели тренировался отдельно от друга, нарочно разучил элемент, который раньше никто из них не делал, отшлифовал необычную связку и шпагат на стропе. В одиночестве он успевал гораздо больше и, как ни странно, разучивал быстрее, но удовольствия от триклайна не получал. Не с кем было поделиться своими успехами, мыслями и шутками.
Вадим первый пришёл мириться. Сначала наблюдал за Крисом со стороны, увидел новый элемент и по привычке похлопал в ладоши. Досмотрев связку до конца, приблизился к слэку.
– Круто. Моджо флэт спин1 чистый, ещё и на три оборота.
Крис спрыгнул на маты, смахнул капли пота с волос.
Вадим молча протянул руку. Крис смотрел на неё несколько секунд, хмыкнул и пожал.
– Что, Вадик, не можешь жить без меня?
– А за Вадика ты сейчас
