class="p1">— То есть, как не влезут? А сколько же у тебя особ на иждивении?
— Три миллиона семьсот тысяч восемь человек.
— Ты что, с ума сошел?
— Да нет! Посчитайте сами: три миллиона английских горнорабочих, пятьсот тысяч китайских коммунистов, двести тысяч испанских детей да у меня с женой восемь. Я же сказал, что я много семейный.
Действительно, безконечные отчисления на тысячи организаций (в первую очередь на МЕЖДУНАРОДНУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ ПОМОЩИ РАБОЧИМ — «МОПР») сводили, и без того ничтожный, заработок советского работника и служащего к нулю. Но зато таким образом в руках советской власти собирались колоссальные суммы для поддержания за границей «Мировой революции». Протестовать против подобного грабежа не приходилось.
ИЗ ДВУХ ЗОЛ МЕНЬШЕЕ
— Почему это вы каждый раз поднимаетесь и аплодируете, когда председатель делает какое-нибудь предложение? — поинтересовался иностранный делегат на советской рабочей конференции.
— А потому, что если здесь не встанешь так в другом месте до потолка поднимут.
Или та же мысль другими словами:
РЕЗОННЫЙ ОТВЕТ.
— Неправда-ли, Иван Иванович, вы стоите за советскую власть?
— А что вы хотите, что бы я за нее сидел?
Несчитаясь с незначительным заработком и вообще с очень низким, сравнительно с западноевропейским работником, жизненным уровнем, советская власть, как известно, требовала от советского трудящегося тяжелую работу и сверхчеловеческое напряжение. Для этого существовали, так называемые, «темпы». Казалось, что слово «темп» пронизывает всю советскую жизнь сверху до низу, что на «темпах» помешалась вся советская страна.
Даже при посадке в трамвай советский подлиза — патриот обязательно кричал:
— Даешь темпы, граждане!
Что-же сами «граждане» думали о темпах и их последствиях, — достаточно убедительно выясняется из нижеследующих анекдотов:
«ТЕМПЫ»
1.
Однажды Молотов с иностранными журналистами посещал разные советские предприятия.
— Завод мы должны были по плану построить в течении 5 лет, — сказал Молотов представителям иностранной прессы и вызвал директора.
— В какой, собственно, срок построен ваш завод? — спросил Молотов.
— В три с половиной года! — радостно рапортовал директор.
— Как вам это удалось?! — удивились журналисты.
— Темпы, советские темпы, — самодовольно усмехался Молотов.
Тоже самое повторилось возле новопостроенного моста, здания совнаркома и новопроложенной железнодорожной магистрали. Уже возвращаясь в гостинницу журналисты заинтересовались старым кладбищем, встретившимся им по дороге. Вызвали заведывающего и здесь:
— В продолжении какого времени вы заполнили это кладбище? — спросили иностранцы.
— По плану должны были в 10 лет, а фактически в 2 года! — охотно сообщил сияющий «зав». И хотя Молотов в этом случае упорно молчал, заведывающий добавил сам:
— Темпы, дорогие товарищи! Наши советские темпы.
2.
Приехали к Калинину в Москву колхозники и спрашивают его:
— Что такое темпы? Во всех газетах пишут о них. Нас люди спрашивают о темпах, а мы и не знаем.
— Видите, товарищи, там по улице едет авто. Через год будет ездить их десятки, позже сотни, потом тысячи и т. д. Это и есть темпы!
Вернулись колхозники домой, выступают на собрании, призывают бороться за темпы.
— А что-же такое темпы? — спрашивают их.
— Видите, — объясняет один, — вот, например… Ну… смотрите в окно… там стоит один крест — похоронили человека. — Через год, скажем, будет десять крестов; потом десятки: сотни, тысячи… Вот это и будут темпы.
Рядовая, честная рабочая масса и крестьяне не скрывали своего иронического отношения ко всем этим показным методам работы, — «темпам», «соцсоревнованиям», «ударничеству», «стахановским методам» и т. д.
Так жил и поживал советский гражданин. — Смешна и пепельна была его жизнь. Как-же относился он к тем, кто «обеспечил» ему эту райскую жизнь?
В чем-же советский гражданин усматривал главную причину своего несчастья? Об этом разсказывает нам ряд других самых разнообразных анекдотов.
НАХОДЧИВЫЙ РАБОТНИК.
Испачканный углем шахтер подходит к пивной вне очереди.
— Вы, гражданин, за кем стоите? — строго останавливает его заведывающий.
— Как за кем? За пивом! — весело отвечает шахтер.
— Вне очереди мы отпускаем только ударникам, — сердится «зав».
— А я и есть ударник: вот уже по третьей сегодня ударяю. Перевыполнил план на триста процентов.
— Значит вы — «стахановец»? — иронизирует «зав».
— А, конечно, «стакановец»! — без стакану ни до порога.
— Вам пива или водки?
— Дайте «мерзавчика» (так называли в старое время четверть литра водки).
— Мы не знаем этих старых названий.
— Ну, четверть литра.
— Это по новому будет «пионерчик» — поясняет «зав», («пионер» — советское название четверти литра, вместе с тем «пионер» — это член детской коммунистической организации в СССР.)
— Ну, я же и говорю, дайте «мерзавчика»! «Пионерчик» всегда будет «мерзавчик», факт! — соглашается работник.
БАРАН И ОВЦЫ.
Толпа советских граждан вот уже два часа ожидает начальство. «Ответственный работник» был «занят», потом «завтракал», потом «разбирал дела». Наконец появляется его величественная фигура.
— Что-же вы сбились в кучу, как овцы? — говорит он небрежно. Все молчат. Но вот из задних рядов раздается дрожащий от раздражения голос:
— Барана ожидали, товарищ заведующий!
ПЛАМЕННЫЙ ПРИВЕТ.
Два советских гражданина возвращаются из очередной «демонстрации».
— Что это вы, Николай Петрович, так страстно выкрикивали сегодня нашим «вождям» — «Пламенный привет»?!
— А не мог же я сказать им прямо: «что б вы сгорели»!
КТО КОГО — КОГО КУДА.
В начале Н. Е. П,[1]) а Ленин сказал:
— Вопрос стоит так: или капитализм победит социализм, или наоборот. Кто-кого.
В связи с этим граждане СССР позже говорили:
— Первая пятилетка — кто-кого.
Вторая пятилетка — кого-куда.
ГОНИ ДАЛЬШЕ.
Суд судит армянина и присуждает его в Соловки на десять лет. Председатель суда спрашивает осужденного, имеет ли он еще что сказать.
— А какая власть на Соловках? — спрашивает армянин.
— Советская — отвечает судья.
— Тогда гони дальше!..
ОХ — ХО — ХО!
В трамвае едут муж и жена. Напротив их сидит незнакомый гражданин. Незнакомец вздыхает:
— Ох — ох — хо — хо — хо — хох!
Муж, сидящий с женой и себе:
— Ех — хе — хе — хе — хех!
Жена сердито толкает мужа в бок:
— Сколько раз я тебе говорила — не разговаривай с посторонними о политике.
ЧТО СТОЯТ ПОХОРОНЫ.
Хоронят советского министра. Очарованный пышностью похорон, еврей подходит к распорядителю и спрашивает:
— А что стоят эти похороны?
— Сто тысяч рублей.
— Ой, иой, йой! Да я бы вам за пять тысяч все-бы политбюро похоронил-бы.
КАК ПАССАЖИРЫ В АВТОБУСЕ.
Иностранец спрашивает знакомого:
— Как вы себя чувствуете под советами?
— Ах, не спрашивайте. Как пассажиры в автобусе, — одни сидят, а другие трясутся.
КАК ПАССАЖИРЫ НА ПАРОХОДЕ.
— Дружище, как поживаете?
— Ах, не спрашивайте… Как пассажир на пароходе: тошнит, а бежать некуда.
СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ.
Армянин удирает из СССР за границу. Вдруг он замечает, что за
