В конце концов отец не выдержал:
— Пора бы вам ехать, миссис Перл. С наступлением сумерек выезд из деревни перекрывают шлагбаумом.
Миссис Перл напялила шляпку, подхватила ключи от машины и поспешила на выход.
— Пап, ну ты и жучила! — расхохоталась Рози.
Моя сестра и Бешеный Пес Джексон сменили ориентацию — теперь они не хиппи, а готы. Мать заметила вслух, что Рози прекрасно выглядит, но ее дочь вовсе не обрадовалась комплименту, поскольку изо всех сил старается походить на девушку, только что восставшую из могилы.
У отца не сходила с лица идиотская улыбка, как обычно, когда он видит Рози:
— Ты прямо как твой папаша, Рози, мы оба не любим подчиняться правилам.
Бешеный Пес развалился на диване и скрутил сигарету, табак он брал из жестяной банки, украшенной черепами. Когда мать назвала его Бешеным Псом, он поправил ее:
— Это было в прошлой жизни, Полин. Теперь я Баньши.
Вернувшись к себе, я погуглил «баньши» и забеспокоился, обнаружив, что это дух или призрак, который является к дому человека, обреченного на смерть, стонами и воем предвещая его скорую кончину.
Рози — слава богу, мою сестру по-прежнему так зовут — зашла к нам поздно вечером стрельнуть сигарет у Георгины. В теплой кухне явственно ощущалось, как плохо от Рози пахнет, и вдобавок она постоянно почесывала голову.
— Надеюсь, у тебя не вши, — сказал я. — Мы совсем недавно вывели этих тварей у Грейси.
— Нет, просто башка чешется. Я не мыла ее больше года. — Уходя, она задержалась в дверях: — Я молилась нашему готскому богу, Ади, просила, чтобы ты выздоровел.
Я поинтересовался, милосерден ли ее бог.
— Не всегда. Когда гот умирает, бог смеется. Но ты ведь человек, Ади, за тобой он присмотрит.
— Нам надо поговорить о «Шоу Джереми Кайла», — напомнил я.
— Я должна с этим разобраться, братец. Мне всегда казалось, что я чужая в этой семье.
— Мне тоже, — подхватил я. — Всю жизнь подозреваю, что на самом деле я родился в семье аристократов.
— Но у тебя ступни, как у мамы, и нос, как у Джорджа.
Грустно, что она стала называть нашего папу Джорджем.
Бывает, я на целых пять-десять минут забываю о том, что у меня рак простаты. Это явный прогресс. Каждый раз, когда мать смотрит на меня, я вижу в ее глазах слезы. Одно из двух: либо она постарается взять себя в руки, либо прекратит пользоваться тушью для ресниц.
Мистер Карлтон-Хейес теперь ходит с палочкой. И я вдруг осознал, что все, с кем я так или иначе контактирую, имеют физический или психический недуг. А где же здоровые телом и духом люди? Поразительно, как наша страна еще не рухнула.
Сегодня началось мое лечение. Прежде чем отправить меня в отделение рентгенологии, доктор Рубик сказала:
— Вероятно, я должна напомнить вам о возможных побочных действиях лучевой терапии.
— Нет необходимости, — ответил я. — Я дважды и очень внимательно прочитал буклет, побочных эффектов крайне мало.
Но доктор Рубик не отступила:
— Я работаю онкологом семнадцать лет, через мои руки прошли тысячи пациентов, то есть я не просто два раза прочла буклет. Так что позвольте проинформировать вас о побочных действиях выбранного вами метода лечения. Во-первых, во время мытья нельзя пользоваться мылом или гелями, помните об этом. Область, которая подвергнется терапии, станет очень чувствительной, поэтому вам противопоказано загорать на ярком солнце.
— При всем желании не смог бы, — невесело хохотнул я. — Не в это время года.
— Во-вторых, недержание мочи. Это случается как во время, так и после завершения сеанса. В-третьих, может возникнуть диарея и ощущение дискомфорта в заднем проходе.
— То есть возможно двойное недержание? — уточнил я.
— Возможно, — кивнула доктор Рубик, — однако не существует двух одинаковых пациентов, а кроме того, размер и расположение опухоли бывают самыми разными. Я знавала пациентов, у которых вообще не было никаких побочных эффектов, но знавала и бедолаг, не выходивших из дома по причине двойного недержания.
Пока она говорила, я представлял себя запертым в четырех стенах свинарника, как я брожу из комнаты в комнату в широченных спортивных штанах поверх толстого подгузника. Жена и ребенок бежали прочь из дома. И навещает меня только патронажная медсестра, пополняя запасы подгузников.
В отделение рентгенологии меня отвела медсестра, рассказала о приборах, чтобы я понимал их назначение, а затем передала меня рентгенологу — симпатичной девушке, более похожей на жену фермера, чем на медицинского специалиста. Она протянула руку, представилась, ее зовут Салли. Для человека, который изо дня в день работает с полумертвецами, Салли выглядела на удивление жизнерадостной. Она предупредила, что у меня появится несводимая татуировка, ею пометят то место, куда будет направлен луч.
Я попросил наколоть мне что-нибудь неброское — птичку, или цветок, или даже «Георгина», имя моей жены.
— Вы не в тату-салоне, мистер Моул. Эта татуировка представляет собой ряд крошечных точек, едва различимых человеческим глазом.
Невероятно любезным тоном она предложила мне снять брюки, трусы и надеть больничный халат. А затем велела забраться на высокую твердую койку и лечь на спину.
Я со страхом ждал момента, когда полы халата откинут, обнажив мое естество, но, устанавливая аппарат над моими гениталиями, Салли весело рассказывала о прошедших выходных. Она провела их, плавая на надувной лодке по водохранилищу в Рутланде со своим парнем Энтони. Спросила, нравятся ли мне водные виды спорта. Я сказал, что жутко боюсь воды и должен собрать все свое мужество в кулак даже для того, чтобы поплавать в лягушатнике. Я почти не почувствовал укола татуировочной иглы. Закончив с наколкой, Салли вышла из помещения и далее переговаривалась со мной через громкоговоритель, в основном повторяя одну и ту же фразу: «Лежите абсолютно спокойно, Адриан».
Я в точности следовал ее указаниям — не хватало только, чтобы луч промахнулся мимо простаты и задел пенис. Спустя несколько минут Салли, разрешив мне расслабиться, вернулась в лечебное помещение и помогла слезть с койки:
— Что ж, увидимся завтра в это же время.
Одеваясь, я утешался мыслью о том, что мы с Салли непременно подружимся. А куда мы денемся, если будем вынуждены видеться почти каждый день на протяжении двух месяцев.
Терапия.
Терапия.
Терапия.
Терапия.
Терапия.
Среда, 31 октября
Хэллоуин
Мистер Карлтон-Хейес в больнице с сильной болью в спине. Хайтиш теперь в магазине за главного.
После лечения и перед тем, как поехать на работу, я против своей воли наведался в «Вулвортс» — купить Грейси костюм ведьмы, в котором она сегодня вечером отправится колядовать. На улице холодно, под огромным дочкиным пуховиком костюма все равно не будет видно.
Я не приветствую эти американские обычаи. Они совершенно не в английском духе. Однако, учитывая состояние моего здоровья, мне необходим покой, и уж спорить с Грейси я точно не стану. В кондитерском отделе магазина набил большой пакет конфетами за 5 фунтов в расчете на тех детей, которые явятся к нам колядовать, хотя за два года, что мы живем в «Свинарне», еще никто из детишек не отважился зайти в наш темный и негостеприимный двор.
Не знаю почему, но в «Вулвортсе» я всегда чувствую себя хорошо и уютно. Когда-то именно здесь я потратил мои первые карманные деньги. Мне было пять лет, и я выложил целых двадцать пенсов за «летающие тарелочки» — так назывались тогда лимонные конфеты с вафлями. Приятно сознавать, что какие бы невзгоды ни обрушились на тебя, «Вулвортс» всегда будет на месте.
Вчера вечером звонил Хайтиш. Говорит, ему сложновато одному в магазине. Он не понимает, как «работает система» мистера Карлтон-Хейеса. И ему не хватает квалификации, чтобы оценивать подержанные и антикварные книги.
После терапии зашел навестить мистера Карлтон-Хейеса, он лежит в палате № 17. Я буквально на пару минут разминулся с Лесли. Не хотелось тревожить мистера К.-Х. разговорами о работе, но пришлось: я предложил позвонить Бернарду Хопкинсу, который иногда, в чрезвычайных ситуациях, помогает нам в магазине, и узнать, не сможет ли он постоять за прилавком, пока мы с мистером К.-Х. не вернемся на полный рабочий день. Странно было видеть моего босса в ночном белье. Я понятия не имел, что до сих пор выпускают пижамы в сине-белую полоску с поясом-шнуром. У мистера К.-Х. мучительные боли. По телевизору, подвешенному к потолку, показывали «Шоу Джереми Кайла».
