Оценка была крайне нечестная и ужасно осторожная.
Взрыв, эквивалентный сотне тонн взрывчатки в замкнутом пространстве, почти наверняка уничтожит их всех, превратив в жидкое желе розового цвета.
Их всех — пятерых преступников и двоих офицеров 168-го ракетного крыла.
Эти двое — в их честь уж точно назовут государственные офисные здания и военно-воздушные базы ВВС США… Не просто общественный сортир им. Уолтера Рида или крематорий им. Пита Дженкинса. Черт, да ради этих несчастных стоит переименовать парочку общаг Академии ВВС — а вот Лебо если что и получит, то всего-то «серебряную звезду». Перспектива была не особенно радужная, поскольку у него уже была и «серебряная звезда», и золотой ретривер стоимостью 275 баксов, и девчонка Патти, вся бронзовая от загара — миленький пупсик, обожавший записи Джуди Коллинз. Загляденье, а не девчонка — так всегда говорил ей Лебо.
— Я ничего не разберу, — говорил Делл в девятнадцати ярдах от стальной двери. — Это все из-за прожекторов. Они постоянно направляют лучи на глазок нашего перископа, так что в таком ослепительном свете мало что увидишь.
— Думаешь, они это нарочно делают?
— Уж не знаю, Виллибой, трудно сказать.
А с внешней стороны четырехфутовой двери Лебо начал развязывать ремни, опоясывавшие ящик со специальным ядерным зарядом.
Через двенадцать, ну, тринадцать минут все будет кончено.
Две или три минуты, чтобы открыть контейнеры и установить часовой механизм, десять, чтобы вернуться к вертолетам. Нет, девять. Не стоило тут особо тянуть резину.
— Но там порядка тысячи людей! — прикинул Пауэлл, когда Делл опять стал двигать телекамерой. — У всех прямо руки чешутся нас убить.
— Но не у всех же руки чешутся убить нас, а?
— Не у всех, майор. У кого-то руки чешутся ноги помыть, у кого-то чешутся трахнуть телку, а у кого-то и вовсе не чешутся. Но у многих чешутся убить нас.
— Но я же ничего не сделал, — запротестовал бывший офицер САК. — С чего им меня убивать?
— Ты кое-что сделал. Ты жену убил.
Прежде чем майор Лоуренс Делл ответил, сержант Фрэнсис Фарли наклонился, чтобы освободить второй ящик от ремней и чуть не ткнулся плечом в гигантскую дверь. Он не дотронулся до металла, но этого и не нужно было.
Горячей волны от его вспотевшего тела было достаточно, чтобы потревожить датчик термостата системы сигнализации.
На командирской приборной доске в «яме» замерцала голубая лампочка и завыла сирена — с неприятным, нарастающим металлическим визгом.
Фэлко мгновенно проснулся и, вскочив с койки, увидел, как Пауэлл уже схватил автомат.
— Жеребчик, ты с Вилли прикрой дверь, — скомандовал Делл. — Эти суки сидят у нас под дверью!
Фэлко повернулся и наклонился, чтобы поднять свое оружие с пола, и как раз в этот момент капитан Стэнфорд Таун и лейтенант Филип Канеллис бросились на него с верхнего яруса.
Офицеры боевого ракетного расчета пытались завладеть вторым автоматом. Как им удалось освободиться от своих пут, теперь не имело значения. Сейчас имело значение то, кто первый успеет подхватить автомат: Фэлко или один из офицеров САК. Все трое отчаянно сражались, пустив в ход руки и ноги. Рукопашная продолжалась несколько секунд. И вдруг Канеллис отделился от клубка человеческих тел, крепко сжимая в кулаке приклад автомата, и, издав хриплый торжествующий вопль, повернулся к пульту управления.
И тут Хокси трижды выстрелил.
Святой убийца стрелял из краденого полицейского револьвера 38-го калибра, стоя в дверном проеме. Он поразил правую руку лейтенанта и плечо и проделал ему в правом бедре полудюймовую борозду, вырвав кусок мяса. Канеллис выронил автомат и с пронзительным криком упал. Кровь хлестала из всех трех его ран. Фэлко схватил автомат. Одним коротким движением он сильно ткнул стволом автоматным стволом Тауну в живот, и капитан переломился пополам.
— Все о’кей? — уточнил Делл.
— Все о’кей, — подтвердил наемный убийца, — спасибо Дьякону. У тебя меткий глаз, Дьякон.
Хокси что-то пробормотал в ответ, но Лоуренс Делл его не слушал.
Он уже разговаривал по телефону.
— Сейчас мы осуществим запуск. Мы уже сорвали пломбы со стартовых замков, и если вы не прекратите свой штурм, мы запустим ракеты ровно через две минуты. Через две минуты, — повторил он угрожающим тоном, — начиная с этой секунды.
— Вот что, Делл… — начал главкомстратав.
— Стартовые ключи — оба! — у меня. Немедленно прикажите этим ублюдкам уйти из «ямы» — немедленно!
Сказать, что в «боевом кабинете» Комитета начальников штабов началась общая паника, было бы не совсем верно. Высшее командование и директора разведывательных учреждений не поддаются панике, но некоторая нервозность имела место, наблюдались также излишняя крикливость, повышенное потоотделение и серия внезапных желудочно-кишечных приступов. В сущности наступило всеобщее оцепенение.
— Я начал отсчет времени, — услышали они заявление Делла. — Сто двадцать… сто девятнадцать… сто восемнадцать…
— Пусть они оттуда уйдут! — принял решение президент.
Бономи снял трубку телефона «горячей линии» и повторил вердикт хозяина Белого дома.
…Сто пять… сто четыре… сто три…
По всем каналам связи слышалось пронзительное завывание сирены тревоги.
— Генерал Вудсайд говорит, что на установку зарядов потребуется еще минута, — доложил Маккензи.
Президент Стивенс подскочил с кресла и сжал в ладони телефонную трубку.
— Я же сказал: убрать их оттуда! Это вам говорит президент! Выполняйте!
— Майор Делл, мы немедленно выводим наших людей из шахты, — пообещал Маккензи. — Однако, чтобы выбраться на поверхность, им понадобится минуты две или больше.
— Они могут воспользоваться лифтом! Всех убрать немедленно… Девяносто пять… девяносто четыре… девяносто три…
Оба ящика были уже открыты, когда Браймен передал в шахту полученный им по рации приказ.
— Президент приказывает покинуть место! Оставьте все как есть и поднимайтесь на лифте — побыстрее!
Ну вот — никакой тебе «серебряной звезды» для майора Лебо!
— Быстрее, быстрее! Эти психи собираются запускать ракеты.
Пятеро десантников бросились к лифту, поднялись наверх и побежали, увлекая остальных. Майор помог Браймену проковылять двадцать ярдов к двери караулки.
— Мы ведь уже все подготовили, все подготовили! — причитал сзади Типпетт.
…Тридцать восемь… тридцать семь… тридцать шесть.
— Шевелитесь! Шевелитесь! Все наверх! — рокотал из динамика голос командира ударной боевой группы.
Штук шесть мощных прожекторов ярко осветили лужайку, точно это были гигантские театральные подмостки, и сотни напряженных взглядов смотрели не отрываясь, как штурмовая бригада бежит к воротам базы.
— Ворота заперты, черт побери! — крикнул Лебо.
— Выключатель в правой стойке ворот! — ответил динамик.
…Семнадцать… шестнадцать… пятнадцать… четырнадцать…
Солдаты выбежали за ограждение и захлопнули за собой ворота.
…Девять… восемь…
— Они ушли, Делл, — доложил Маккензи. — Все до единого.
Бывший зам. начальника разведки ответил не сразу.
Он внимательно осмотрел все датчики и лампочки на приборной доске и снова поставил термостат системы сигнализации двери «ямы» в рабочий режим.
Сирена умолкла, и на мгновение воцарившаяся гробовая тишина показалась куда более угрожающей, чем ритмическое завывание сигнала тревоги.
— Все ушли? Без шуток? — переспросил Делл.
— Да.
Тишина.
Обзорная телекамера медленно обвела прилегающую к базе территорию, потом электронный взор устремился вверх и засек два набирающих высоту вертолета, которым предстояло возвращаться в Мальмстром.
— Посмотрим, — предусмотрительно сказал Делл. — Обратный отсчет времени приостановлен на восьми, генерал. И именно с восьми мы возобновим отсчет, если вы что-то предпримете. Сообщите это президенту. Мы начнем отсчет с восьми секунд.
— Я ему передам.
Больше им было нечего сказать друг другу.
А в Пентагоне собравшиеся в «боевом кабинете» Комитета начальников штабов генералы напряженно обсуждали то, что произошло, что могло бы произойти и что делать дальше, как вдруг пришло сообщение из Германии. Все телефонные линии Западного Берлина отсечены, советские МИГи заполнили воздушные коридоры к городу, восточногерманские войска заблокировали движение транспорта на всех автобанах из Западной Германии в бывшую германскую столицу.
Ситуация обострялась ежеминутно, и в каждом новом рапорте обстановка характеризовалась как «ухудшающаяся». Что же касается трех контрольно-пропускных пунктов, через которые люди переходили из Западного Берлина в Восточный и обратно, их перекрыли танки. Движение метро на линиях, связывающих обе части города, прекратилось.
