Михаил Серегин - Стриптиз на дорогах

Бородач щелкнул затвором пистолета.

Потом посмотрел в зеркало заднего вида.

– Один он там… – пробормотал бородач, – вот повезло-то…

«Милиция… – вяло толкнулось в голове у Саши, – это милицейская машина нас догнала. А у этого ублюдка пистолет. Я хотела убить его, и ничего у меня не получилось. Милиция… Мне нужно закричать, чтобы предупредить милиционера. Нужно позвать на помощь. Но… Но у бородатого пистолет, он меня первую пристрелит…»

Милиционер выбрался из своей машины и осторожно направился к неподвижно затаившемуся джипу.

– Эй, кто там?! – закричал он, и Саша вспомнила, что все стекла джипа тонированы – следовательно, милиционер не мог видеть никого из пассажиров джипа. – Что у вас там случилось?

– Подойди, подойди… – хрипел бородач, напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида у себя над головой и теребя пистолет в руках.

Милиционер, однако, заподозрил что-то и остановился в пяти шагах от джипа.

– Эй! – снова окликнул он. – Что с вами случилось? Почему езда такая была… зигзагообразная? Пьяный водитель, что ли? Почему молчим? Эй, отвечайте мне! Они там живые, вообще? – понизив голос, сам у себя спросил милиционер и сам себе ответил: – Живые. Остановились грамотно – притормозили, съехали к обочине. Значит – живой водитель. Тогда почему не выходит?

На этот вопрос милиционер самостоятельно ответить не смог, поэтому закричал в третий раз:

– Почему не отвечаете?! Выходите из машины, кому говорят! Выходите по одному из машины!!

– Гондон! – пробормотал бородач, оскальзываясь вспотевшими и окровавленными руками на пистолете, – ссыкло поганое. Что же ты, гад, не подойдешь к машине? Ссыкло, а не мент…

– Не хотят выходить из машины, – милиционер, очевидно, довольно часто разъезжал в патрульной машине один – без напарника, поэтому приучился разговаривать сам с собой. – Значит, нужно посмотреть, что там…

– Давай, давай, мусор гнойный… – шепотом приободрил его бородач и сильнее стиснул пистолет.

– Или нет, – рассудил милиционер, – сначала нужно вызвать подкрепление, а потом уже… А то что-то мне подозрительно…

Сразу после этих слов послышалось шипение милицейской рации.

– Ах ты… гнида!.. – задохнулся от возмущения бородач, как будто милиционер-патрульный обманул его лучшие ожидания.

Он рывком открыл дверцу и крикнул, не высовываясь из кабины:

– Все, командир, все! Выхожу! – потом подумал и добавил: – Мне с сердцем плохо было. Я тебе ответить не мог, так скрутило.

– Что ж ты сразу не сказал! – обрадованно начал милиционер. – А я-то уж подумал, что машина краденая, а там притаился…

Пряча пистолет за спиной, бородатый торопливо выбрался из машины.

– Что с тобой?! – успел выкрикнуть милиционер. – У тебя рука…

Что было дальше – Саша не видела. Громыхнул выстрел, потом послышался глухой удар – тела об асфальт. Потом – злорадный крик бородатого:

– Получи, падла! Я т-тебе дам – подмогу вызвать собрался!

– Все! – сами собой прошептали враз похолодевшие губы Саши. – Теперь точно – конец!

Уже, не отдавая отчета в своих действиях, она рванула дверцу и выкатилась на дорогу. Страх получить тупую пулю в лоб управлял ею.

Саша поднялась с асфальта и бросилась вниз с высокой насыпи дороги. Впереди – насколько она могла видеть – простиралось выжженное солнцем бело-коричневое пространство, покрытое пылью, сквозь которую кое-где торчали чахлые деревца. Вдали солнце освещало неправдоподобные декорации горных вершин.

Саша побежала к горам, так как это было единственное место, где она могла спрятаться. Она упала, потом снова встала, потом снова упала, но поднялась и продолжала слепо бежать вперед.

– Стоять, курва! Никуда ты от меня не денешься!

Этот крик снова сбил ее с ног. Она прижалась к горячей земле, будто в надежде забраться поглубже под мельчайшую белую пыль. На этот раз она даже не пыталась подняться.

«Действительно, – тускло осветилось у нее в голове, – бежать-то мне некуда. Пуля на этом открытом пространстве меня догонит, как бы быстро я ни бежала».

Она зажмурилась, закрыв голову руками, уши ее намертво прикрывали ладони, поэтому пистолетный выстрел прозвучал для нее глухо.

– Все? – жалко пробормотала она, словно боящийся укола ребенок, после того как игла уже покинула его тело. – Кончилось?

Саша лежала еще несколько минут, пытаясь понять по ощущению своего организма – умерла ли она или еще нет, – и не определила.

– Наверное, он промахнулся, – предположила она, – тогда нужно ждать второго выстрела…

Но второго выстрела не последовало.

Саша лежала еще минут пять. Потом медленно поднялась. Долго стояла, закрыв глаза, боясь обернуться. А обернувшись, побрела обратно к дороге.

Расстояние, на которое она успела убежать от дороги, составляло всего-то несколько метров.

Бородач лежал на краю дороги одноглазым лицом вниз – выбросив вперед руки, в одной из которой был зажат пистолет. Одна половина его туловища была на дороге, другая сползла под откос. Черные капли крови, пробежав немного из-под его тяжелого тела, терялись в пыли.

Саша обошла труп одноглазого и присела на корточки перед ворочавшимся в луже крови милиционером. Он оттолкнул от себя пистолет, ствол которого еще дымился, и поднял кривящееся от боли молоденькое безусое лицо.

– Вызови под… подкрепление… – едва слышно проговорил он. – Он в меня… попал… Прямо в живот попал.

– Да-да, – сказала Саша, совершенно не зная, что еще сказать, – я все сейчас сделаю…

– Знаешь, как больно, – вдруг совсем по-детски пожаловался милиционер и, мучительно открывая и закрывая рот, заплакал.

Ему было лет двадцать или чуть больше.

Саша подняла с земли рацию. Она понятия не имела, как с ней обращаться, и повернулась к милиционеру, чтобы спросить у него. Рация тихо-тихо шипела, словно тоже была ранена и умирала.

Милицинер лежал, прижавшись щекой к асфальту. Саша попыталась заглянуть ему в глаза, но это у нее не получалось.

Вокруг расплющенной об асфальт щеки медленно расплывалась лужица крови.

– Послушайте… – позвала Саша, – вы мне только скажите, как…

Она дотронулась пальцем до его затылка и медленно положила рацию на асфальт рядом с лужей крови. Потом передвинула – чтобы лужица, расплываясь дальше, не могла рации коснуться.

Саша прошла зачем-то к милицейской машине. На панели управления лежала пачка сигарет. Саша достала одну сигарету и поискала глазами что-нибудь, что могло…

Потом вернулась к джипу и вынула прикуривательницу из гнезда. Она была еще теплой – ведь бородач ткнул ее нагреваться еще до того, как Саша достала из кармана нож.

Но прикурить от нее было уже невозможно.

Саша шагала по трассе по направлению от города. Куда она шла, она не знала сама. В руках у нее был объемный бумажный пакет, она несла его, как ребенка, бережно перед собой. При каждом появлении на трассе машины она бросалась с насыпи вниз и замирала ничком за каким-нибудь случайным камнем, надеясь, что ее не заметят с дороги.

В одно из таких хоронений она сломала незажженную сигарету, которую держала в пальцах с тех пор, как покинула место, где лежали друг против друга два человеческих мертвых тела и стояли друг против друга два мертвых металлических тела.

На трассе снова послышался шум мотора. Саша не была уверена, но ей показалось, что к шуму мотора примешивались и тонкие взвизги далекой милицейской сирены.

Привычно торопясь, она кинулась прочь с трассы. На этот раз ей повезло – поперек дороги под насыпью проходила большая полая труба, оставленная здесь неизвестно для каких целей.

Саша юркнула в трубу и притаилась там. Даже, кажется, не дышала, пока над ее головой не пролетели одна за другой сразу несколько машин.

Теперь Саша уже не сомневалась – завывания сирены были слышны отчетливо. И мчались машины в том направлении, откуда шла Саша.

«Милиция, – подумала Саша, – кто-то из проезжающих водителей вызвал. Надо же – успели. А хорошо, что я здесь спряталась, – если бы не спряталась, могли бы меня подобрать. А мне еще нужно освободить Эльвиру Максимовну. К тому же… Конечно, можно было воспользоваться услугами милиции, но я боюсь, что из-за этого двойного убийства у меня проблемы будут. Пока докажешь, что никого не убивала, времени столько пройдет…»

Саша аккуратно положила рядом с собой бумажный пакет с деньгами.

«Надо было остаться на месте и дожидаться милиции, – с досадой подумала она вдруг, – а теперь, что ж… Бегу, прячусь с деньгами… Теперь я, конечно, навожу на определенные подозрения…»

Саша машинально ощупала вздувшуюся скулу и набухшую ссадину на виске.

– Сволочь, – вырвалось у нее по адресу одноглазого бородача, – гад…

Она откинулась назад – на металлическую холодную скругленную стенку и надолго замерла, полулежа в неудобном положении, закрыв глаза.