class="p1">Вася крякнул, присел на пол. Тут я ему и залепил с размаха в ухо сложенной в лодочку ладонью – хорошо так залепил. Вася в одну сторону рухнул. Нож полетел в другую. И глаза поблекли, закатились.
Я свой удар знаю. Пару минут Вася в себя не придет. А то и подольше.
Дядя Степа между тем тоже не дремал. Все-таки реакция боксера-чемпиона давала о себе знать. Матрос только тянулся за пояс рукой – там у него «наган», а Дядя Степа уже вскочил, одновременно футбольным движением ноги посылая в его сторону табурет.
Тяжелый и грубый предмет мебели ударился в Матроса не слишком сильно, но тот от неожиданности отступил на шаг и, не удержавшись, рухнул на пол. А Дядя Степа уже летел вперед, и его кулак впечатывался со смаком в челюсть западенца, шарившего за пазухой.
Нокаут, можно секунды не считать. И так все ясно. Полная победа.
Я подскочил к Матросу, возившемуся на полу. Тот уже достал свой «наган» и с лежачего положения примеривался стрелять.
«Наган» уголовникам не игрушка. Я с ходу, как в футболе, ударил его ногой по руке – хорошо так, кажется, там что-то треснуло. И револьвер теперь в стороне лежит. Потом нагнулся над Матросом. И рукой-кувалдой залепил по голове.
Ну что, и этот тоже в отключке. Я таким ударом в свое время, наверное, быка мог сшибить. Только не довелось попробовать с быком. А с такими, как Матрос, пробовал часто. И безотказно.
Я быстро оглядел поле боя, переводя дыхание и стараясь, чтобы бешено колотящееся сердце не выпрыгнуло из груди. Все же нервное это дело – бороться за свою жизнь.
Вроде все нормально. Свора в отключке. Правда, Вася, здоров черт, уже начал мычать и вроде намеревался прийти в себя. Но кто же ему позволит дернуться?
А вот Жора Кантор, выбираясь из осколков посуды, все еще сжимал в руке выкидной нож. Удар о стену не прошел для него без последствий. Встряхнул головой, пытаясь вернуть фокусировку. И по нему было видно, что готов ринуться в битву.
Я подобрал «наган». Надежная машинка. Взвел со щелчком боек. И спросил миролюбиво:
– Ты серьезно, чудак? Отбросил в сторону нож. Встал на пол. На колени. Или сейчас твоя башка разлетится на куски.
Кантор завороженно посмотрел в зрачок «нагана». И спорить не стал. Опустился на колени, положив нож рядом с собой – на случай, если мы отвлечемся и ему подфартит… Не подфартит.
– Отбрось нож подальше. И будь послушным, Жора.
– Ты кто вообще такой? – прохрипел контрабандист, впечатленный тем, как мы разделали его шайку.
– Твоя смерть, Кантор. Вы все мертвецы здесь.
– А есть варианты? – тут же начал торговаться Кантор – ну правильно, не получается ножом, действуй языком, торгуйся, выторговывай жизнь.
– Ты сдохнешь, – улыбнулся я, но совсем безразлично. – Прям сейчас. Потому что собирался нас убить. А это нехорошо… Сдохнешь, если разговор не состоится.
– Что за разговор? – оживился приунывший было Кантор.
– Для начала расскажи, как и кто грохнул Румына.
– Золотник за него вписаться решил? Так это не я. Наоборот.
– Вот и расскажешь все…
– Заметано, – буркнул Кантор.
Говорить он явно не хотел. Но ему в лицо смотрел зрачок револьвера.
Ну что, бой закончен. Работаем с пленными. Колоть их надо здесь и сразу. Пока они в состоянии фрустрации. Хотя Кантор, сволочь такая, быстро возвращает присутствие духа. Так что придется еще подработать его, настроить на конструктивный лад. И вести беседу с ним нужно отдельно от его «шестерок». Потом разговорим и их, сверим показания. Куда их девать? Связать – и вон в то подсобное помещение.
Еще один момент – есть ли в округе еще кто из шайки? А то ведь эллинг и штурмом могут попытаться взять, чтобы отбить своих соратников. Дядя Степа уже обшаривал карманы контрабандистов и извлек из-за пазухи западенца обрез. Теперь у нас два ствола. Так что встретить врага будет чем.
Но шума снаружи вроде бы не было. Никто сюда не ломился. Значит, продолжаем работать.
В тесное подсобное помещение без окон и дверей мы сгрузили уголовников. Связали – тут бывший войсковой разведчик Дядя Степа показал класс. Проверили звукоизоляцию – пленные будут греть уши, а нам не нужно, чтобы они слышали разговор. Заперли на засов, пообещав пристрелить, если кому-то непонятливому наскучит наше общество и он по глупости и невоспитанности решит его покинуть молча, по-английски.
Закончив с подготовкой, мы вплотную взялись за Кантора.
Тот, сидя на полу, уже окончательно освоился с новой незавидной ролью и попытался по привычке разводить нас по воровским правилам и понятиям, что-то обещать, чем-то стращать. В общем, звуковой фон – бесполезный и глупый.
Я сперва засветил ему в ухо – аккуратно, чтобы не перебить барабанные перепонки, но чтобы перед глазами все поплыло и стало совсем грустно и больно. Поднес к его лицу его же выкидушку.
– Будем резать по частям. Как на мясокомбинате, – пообещал я.
Видя перед своим лицом лезвие, которое уже начало прочерчивать его лицо, Жора Кантор благоразумно не стал упираться.
– Совсем озверели, – прошептал он. А потом выложил все, как на исповеди.
Выяснилось, что была сделка. У заброшенного карьера в Ракушках – тихом месте, где обычно обтяпывали подобные делишки. Румын, который все это и затеял в надежде жирно поживиться, заверял, что эти люди проверены не раз, у них рекомендации. Ну, проверены так проверены. Хотя с первой секунды переговоров они показались Жоре Кантору странными. Разные по телосложению, лицам, и все равно объединяла их какая-то зажатая неестественность. И оловянные взгляды, не выражавшие ничего.
Дальше все пошло по колее, накатанной великим множеством сделок. Контрабандисты предъявили товар лицом.
– Мы его забираем, – равнодушно, без намека на интерес, произнес лысый, как колено, покупатель.
– Деньги – товар – простая марксистская формула, – усмехнулся Румын.
– Денег нет. Товар есть. Формула не работает, – все так же равнодушно продолжил покупатель.
– Что? – изумился Румын. – А платить по счету дедушка Ленин будет?
– Платить не будет никто, – сказал лысый.
Румын уже понял, что дело тухлое, все летит к чертям и пора действовать. Он было дернулся, потянулся к старому доброму «браунингу», который прошел с ним не один десяток лет и не раз выручал из смертельно опасных историй. Вот и сейчас, кажется, вороненому надежному товарищу придется поработать.
Не пришлось. Лысый выудил из складок своей хламиды топорик и просто, незатейливо рубанул Румына по шее. А затем по кисти руки.
Мало того, что отсек руку. Но Кантор отчетливо видел, как второй покупатель аккуратно подобрал ее и положил в
