и не настолько, в общем и целом, мог быть опасен. Ты же сам посмотри, раз следил за ним, он же посредник! Проводник между другими членами их группировки, что-то куда-то передает, что-то ищет, еще, наверное, и шестерка, так как информацию собирает. А Василий со своей шайкой иного рода, они скорее что-нибудь взорвут, кого-нибудь похитят или убьют, чем будут информацию какую-то искать, что-то передавать, что-то разнюхивать.
— Ну да, Соколов больше походит на человечка, который везде остается незаметным, а чуть что, так уши сразу навострит и слушает, слушает…
— Да, для подставного человека он отлично подходит. Именно такое ощущение — что он выдает себя не за того, кем он на самом деле является, — и возникло у меня тогда в поезде. И вон что вышло! Сам посуди.
Иван вздохнул, наблюдая за товарищем. Тот крутился в коридорчике, держа в руках полевую сумку с некоторыми вещами и поставив у выхода чемодан с переносным телефоном. Такую меру безопасности, как лишить Соловьева средств связи, кроме радио, с которым он умеет обращаться меньше всех в команде, Крылов объяснил тем, что ему необходимо связываться с Князевым каждый вечер. А якобы к своему товарищу он и так дойти сможет, если что случится. Ну и они в любом случае найдут еще способ для связи.
— Я постараюсь заходить к тебе, и не забывай, прошу тебя, иногда следить за нашей девушкой. Она нам еще нужна живой, да и мало ли что может случиться. И все-таки… — проговорил Виктор, уже взяв в руки все необходимые вещи для переноса их в дом информатора.
— И какой же у тебя нюх на этих, да! — добавил вдруг лейтенант и потянулся, задумавшись над тем, как же они все-таки будут связываться, если его вдруг захотят похитить люди этого Яновецкого или случится внезапно еще что-нибудь.
— Да… Не выдал бы себя этот Соколов во время той поездки в поезде… Может и не было бы ничего из этого, — вздохнул капитан.
Виктор открыл входную дверь.
— Все, Ваня, я еще зайду. Пока разделяемся, но потом посмотрим — нас мало, работать даже из разных мест мы все равно должны сообща.
Иван как раз хотел в этот самый момент сказать Виктору о том, что… Как же они будут держаться вместе, если он не оставляет ему практически ничего для связи? Но не успел. Капитан Крылов уже переступил в этот самый момент порог.
Виктор вышел. Иван остался один в квартире.
Глава 7
Доверять Петру было опасно — это Виктор понял практически сразу, как только увидел его еще тогда, в маленьком темном доме на улице Фрунзе. Да и вообще, все их встречи до этих пор Крылов считал как минимум подозрительными просто из-за самой манеры общения Петра. Когда тот оставил ему записку о том, что у него есть какая-то информация для капитана, Крылов напрягся еще больше.
«Что ему может быть вообще нужно от меня и какой помощи он просит? Неужели все настолько серьезно и опасно?» — думал Крылов по пути на улицу Фрунзе.
Он знал, конечно, что написанное в записке не может быть просто приглашением посидеть за чашечкой чая, обсудить дела — к примеру, всех обнаруженных предателей и то, как их как можно быстрее поймать. Нет. Информация. Важная информация, которую пообещал ему Петр, может означать то, что он либо настолько успешно проследил за приспешниками Григория, что выяснил о нем что-то новое, либо… Это новое лицо в этой схеме, и тем масштабнее и опаснее она становится. Тем не менее Виктор, привыкший готовиться ко всему сразу, стремился сохранять спокойствие.
Он шел, раздумывая над тем, как еще можно найти следы Григория, как уличить его в подготовке очередной диверсии… Задержать Василия и его шайку? Но они же не знают точного количества его дружков, может, задержат двоих или троих, а четвертый и пятый в это время уже будут выполнять приказ Яновецкого. Проследить за самим Григорием? Вот это был бы подходящий вариант, зная, что он время от времени появляется у Соколова, и тогда можно было бы поймать его с поличным… «Интересно, о какой группе идет речь?» — подумал Виктор и заметил, что он уже подходит к дому Петра.
Виктор постучался в дверь.
— Все хорошо? — спросил Петр, на удивление практически сразу открывший дверь в свой дом.
— Да… — тихо ответил он и кивнул своему новому, получается, товарищу. — Вы звали меня. Добрый вечер.
— Добрый, — повторил за ним Петр и отошел вглубь дома. — Проходите.
Зайдя внутрь, Крылов удивился тому, как быстро здесь может появиться уют, если добавить совсем немного света. Комнаты были заставлены вещами, через приоткрытую деревянную дверь виднелась спальня, которая, как подумал капитан, предназначалась либо для Петра с его супругой, либо для его детей. И там была куча вещей — кровати больше не было, но все было заставлено какими-то коробками.
— Вы подготовились, — тихо заметил мужчина, глядя на вещи у Виктора в руках. — Хотите мне о чем-то сказать, о чем я не догадался?
— Я… — смутился Крылов. — Оценивая масштаб вашей информации, которая каждый раз сшибает меня с ног и переворачивает все снизу доверху, подумал, что будет логичнее, если я у вас останусь на некоторое время. Вы же, как я правильно догадываюсь, хотели предложить мне новые данные о Яновецком или его группе? И чтобы не бегать каждый раз от улицы Фрунзе до Большой Советской и искать потом укромные места для передачи информации… Лучше ведь, если мы сразу обо всем поговорим, верно?
Виктор глянул на Петра, который задумчиво выслушал его и затем кивнул.
— Верно, товарищ капитан. Мне удалось найти след Яновецкого, я знаю, куда он ходит еще, помимо гостиницы Соколова… Ну как — предположительно, потому что он отлично заметает следы и чувствует, когда за ним ведут слежку, — начал Петр.
Крылов поставил на пол чемодан и почувствовал, что Петр следит за каждым его движением. Если это настолько неуютно даже в рядовой ситуации Виктору, то понятно, почему Яновецкий так чувствителен к слежке их информатора.
— Что там? — тихо спросил мужчина.
— Полевой телефон, — ответил Виктор. — Мне нужно связываться с руководством как можно чаще, докладывать обстановку.
— С Князевым?
— Так точно, — кивнул капитан.
— Я подумаю, где можно вас разместить… Лишней кровати у меня нет, хотя, может, найдется что-то… Только одна… Я гостей не принимаю, — признался Петр. — С тех пор, как жены и детей не стало, я…
— Я понял, — перебил хозяина дома Виктор, понимая, как тяжело Петру признаться
