бытовке Лены было натоплено, в открытой в печке-буржуйке весело потрескивали сухие полешки. Пахло хвоей в углу стояла небольшая пушистая елка…
Федя, Доктор и Витек во все глаза смотрели на Лену. Только теперь они заметили, насколько она красива, тем более что после курса лечения она помолодела и выглядела, как актриса кино.
– Ну, что вы таращились? – буркнул недовольно Белов. – Дырку проглядите, назад везти придется.
– Непривычно. В лице чего-то не хватает, – бестактно заметил Федя и все засмеялись.
Доктор Ватсон выглядел бледно. Он стойко перенес назначенный самому себе курс лечения, а теперь привыкал к жизни без наркотиков. Витек смотрелся ненамного лучше своего пациента. Ему пришлось взвалить заботу о докторе на свои плечи, и ломку его они переживали, можно сказать, вдвоем.
– Прошу к столу! – торжественно провозгласил Федя, пригладив рукой подстриженные к празднику волосы.
По случаю Нового года он был в старом, но довольно хорошо сохранившемся синем костюме пятидесятого года производства с подложенными плечами. И в еще более древнем черном галстуке в крапинку, снятом, похоже, в Мавзолее с Ильича. И надо сказать, что выглядел он более чем достойно. Саша даже подумал, что место Феде не на свалке, а на каком дипломатическом приеме или научном симпозиуме.
Празднично накрытый стол буквально ломился от снеди. Это была заслуга Степаныча. Правда, его самого сейчас с ними не было, старик решил немного заработать на молочишко. Перед Новым годом да не подкалымить грех. Такого случая он упустить не мог.
Все собрались за столом. Витек, сидевший рядом с Беловым, открыл шампанское и разлил его по бокалам. Когда все было готово, Саша поднялся, попросил внимания и, с преувеличенно серьезным видом имитируя кавказский акцепт, произнес тост:
– Жила была маленькая птичка, она взлетела высоко к солнцу и обожгла себе крылья. Другие птицы, которые не любили ее за самостоятельность, обрадовались, что с ней произошло несчастье. Они не знали, что это была птица-феникс. Поэтому с ней ничего не случилось. Через триста лет она сгорела и родилась заново. Выпьем же за то, чтобы мы никогда, ни за что не радовались чужой беде коллективно, – закончив говорить, Саша посмотрел на немного сбитых с толку друзей, засмеялся и принялся со всеми чокаться.
Отзвенели бокалы, все выпили шампанское, кроме доктора, у которого в стакане был томатный сок. Потом они проводили уходящий год. Между делом Саша сообщил, что они с Леной собираются перебраться в Москву.
– Значит, уезжаете? – расстроился Витек. – Ну что же, у каждого своя дорога, главное вовремя на нее свернуть. Про нас, конечно, скоро забудете…
Белов обнял его, ласково потрепал по шее.
– Не дождешься! Мы и вам спокойно жить не дадим. Вытянем отсюда, дайте только срок.
– Срок судья дает с прокурором, – заметил Витек. – А мы давайте еще выпьем. За будущее.
Его тост дружно поддержали.
– Вперед, в будущее! В светлое будущее! За дверью бытовки послышался шум, через
секунду она распахнулась. На пороге, отряхивая снег, появился красный от холода Степаныч.
– Гуляете, молодежь? И меня не подождали! – притворно обиделся он.
Федя бросился стаскивать со Степаныча полушубок. Витек налил ему штрафной стакан, Доктор Ватсон положил на тарелку закуску. Старику освободили место, и он сел за стол.
– Ладно, посижу с вами, встречу Новый год. А потом пойду к себе телевизор смотреть.
Это заявление снова вызвало смех.
– Ты прямо как почтальон Печкин! – крикнул Витек.
Федя посмотрел на подаренные Беловым часы и напомнил:
– Эй, очнитесь, пора шампанское разливать!
По радио уже передавали гимн Глинки. Потом ударили куранты. С последним боем часов все вскочили с мест, принялись чокаться и кричать, как ненормальные.
– Ура! С Новым годом! С новым счастьем! С улицы донеслись крики и хлопки петард.
И выстрелы. Белов инстинктивно вычленил в хаосе звуков автоматные очереди.
– Стреляют! – тихо сказал он и поставил недопитый стакан на стол.
Остальные последовали его примеру. С недавних пор многие из обитателей поселка всюду стали носить с собой оружие. Витек и доктор Ватсон тут же вскочили, принялись одеваться. Белов заметил у обоих заткнутые за пояс пистолеты.
– Мы сейчас, мигом, – бросил Витек. За ними засобирался и Федя.
– Я только погляжу и назад, – пообещал он Лене, заметив, что она с упреком на него смотрит.
Витек виновато улыбнулся.
– Обещаю, мы только сходим посмотрим. Молодоженов просят не беспокоиться.
Степаныч пробормотал что-то под нос и тоже стал натягивать свой тулуп. Лена и
Александр проводили друзей и остались одни. Ощущение праздника куда-то испарилось, Лене стало страшно. Она подошла к стоявшему у раскрытой двери Саше, крепко обняла его.
– Не пущу! Нас это больше не касается! – она захлопнула дверь, потянула его за руку и заставила вернуться за стол
Выстрелы и очереди снаружи не прекращались. Где-то недалеко раздался такой силы взрыв, что уши заложило, а бытовку приподняло воздушной волной и сильно тряхнуло. Как ураган прошел…
Следом бухнул второй взрыв, более слабый, за ним третий. Лена умоляюще смотрела на Сашу. Прислушиваясь к звукам боя, он потянулся к своему шампанскому, но допить вино не успел. Неожиданно дверь широко распахнулась, в проеме появилось возбужденное, измазанное кровью лицо. Это был один из бойцов Лупу.
– Михая убили! – заорал он. – Чеченцы людей режут! Михай велел к тебе бежать, если с ним что случится!
Белов оглянулся на Лену. Она сделала над собой огромное усилие – улыбнулась сквозь слезы. Потом извлекла из-под кровати тяжелый сверток, развернула его и протянула Саше автомат Калашникова.
– Ну ладно, раз так, иди. Я верю, что все будет хорошо…
– Из дома никуда не выходи! – крикнул он и побежал за молдаванином…
Для полковника Введенского первый день, вернее, первая ночь тысяча девятьсот девяносто девятого года начался с кошмара. В самый неподходящий момент, с боем курантов, раздался звонок Мусы Джохарова, который сумел, наконец, воспользоваться телефонной связью. Он сообщил о планах Омара и намеченном образцово-показательном теракте под Москвой…
В трубке были слышны крики, автоматные очереди и взрывы…
Введенский не удержался от соблазна сразу после объявления тревоги позвонить Шмидту и привлечь его к участию в операции. Если радость па всех одна, на всех и беда одна!
Дмитрий расстроился, узнав о нападении чеченцев на Карфаген. Ведь для него это был первый Новый год в кругу семьи, с Олей и Ванькой. Несмотря на поздний час, мальчик еще не спал. Еще бы, дед Мороз подарил ему радиоуправляемый фургон-рефрижератор! Где уж тут уснуть!
Он даже не заметил, как расплакалась мама, когда
