как бомжа, за счет государства, в братской могиле.
Но больше всего старика убило то, что ее беременность оказалась фикцией… Юрий Ростиславович по свойственной ему как потомственному интеллигенту самоедской привычке усмотрел в сложившейся ситуации справедливое наказание, божью кару за грехи сына. Космоса-то он, что ни говори, упустил, отчего сын причинил немало зла и горя людям. А коли так, то кому, как ни его отцу, за те грехи отвечать? У порядочных людей и сын за отца, и отец за сына в ответе. Иначе ведь — стыд и хаос.
Надежда сдержала обещание применить насилие. Однажды вечером раздался звонок в дверь и на пороге квартиры возник низкий, похожий на кабана здоровяк с короткой шеей. По виду — типичный уголовник!
Страшно матерясь, он принялся избивать старика, требуя подписать документы на продажу обеих квартир. Надежда заперлась в своей комнате и делала вид, что ее это не касается. Но Юрий Ростиславович был уверен, что стал жертвой заговора, и что этот, как сказали бы друзья сына, наезд организован его женой… Невыразимая обида и неожиданное для него самого упрямство позволили ему выдержать все издевательства. Здоровяк ушел, хлопнув дверью, но перед этим пообещал вернуться…
Холмогоров пытался найти защиту у милиции. Но там ему популярно объяснили, что страна переживает сложный этап на пути реформ, а зарплата у ментов слишком мала, чтобы такими пустяками заниматься, как семейные ссоры. Криминал, коррупция и наркомафия правят бал в стране, вся Россия переживает за судьбу братьев-сербов, которые гибнут тысячами от рук албанских бандитов и натовских бомбежек!
На этом фоне мелочные претензии академика Холмогорова к собственной жене и ее любовнику, именно так они трактовали незваного визитера, просто смешны! А если тот к тому же уголовник, то где уважаемый Юрий Ростиславович был раньше, когда подобные издевательства чинил по отношению к другим гражданам его собственный родной сынок?
Все это сильно смахивало на месть со стороны правоохранительных органов за собственную беспомощность и в отношении Космоса, когда тот был в силе, и в отношении ему подобных, имя которым — легион. Криминальный легион!
Но бедный Юрий Ростиславович, естественно, тут же нашел и оправдание, и объяснение бездействию ментов. Правда ведь, в Чечне — беспредел, в Югославии ~ бомбежки, у президента — сердечная недостаточность, правительство погрязло в коррупции… Тут не до отдельных граждан.
Да и Космос, что тоже соответствует действительности, отнюдь не был ангелом…
Словно по команде, одновременно финансовым положением Холмогорова заинтересовались чиновники налоговой полиции. Ему предложили оплатить налог на наследство за квартиру сына, какие-то дома, дачи и роскошные машины, о существовании которых он не ведал ни сном ни духом. Начисленная сумма была настолько велика, что для ее оплаты ему пришлось бы продать обе квартиры и пойти по миру с протянутой рукой. Эти долги, с точки зрения государства, были гораздо важнее, чем все его прежние заслуги перед российской наукой.
После очередного визита похожего на кабана уголовника, Юрий Ростиславович угодил в районную больницу со сложным переломом голени. До сих пор он пользовался поликлиникой со стационаром Академии наук, и давно не сталкивался с медучреждениями для населения. Сначала он пришел в ужас от примитивных условий и низкого уровня обслуживания, но уже через несколько дней почувствовал такой зверский голод, что начал кидать за себя и пресные каши и картофельное пюре, которыми только и потчевали страждущих. В этой больнице Холмогоров провел несколько месяцев. Ему пришлось приплачивать врачам, чтобы его не выбросили на улицу. Жена так ни разу его и не посетила.
После относительного выздоровления Холмогоров-старший не вернулся домой. И хотя он не любил никого просить, и в жизни этого не делал без крайней необходимости, ему пришлось позвонить родителям Пчелы и напроситься погостить у них некоторое время, пока он не решит вопрос с квартирой. Больше пойти было не к кому, а возвращаться назад — просто небезопасно…
Павел Викторович и Валентина Степановна Пчелкины приняли его как родного. Жили они в купленной им Пчелой большой трехкомнатной квартире в панельном доме. Сказать по правде, они даже обрадовались нежданному постояльцу: так тяжело было остаться под конец жизни без единственного сына, ненаглядного Витеньки, так одиноко и беспросветно. Но ведь и у Юрия Ростиславовича та же печаль. Это счастье и удача людей разъединяют, а беда сближает и роднит даже посторонних…
Выслушав исповедь Холмогорова, Павел Викторович достал из серванта папку с документами, извлек из нее визитку Белова и посоветовал обратиться за помощью в Фонд Реставрации. Так возникла идея послать туда письмо с объяснением сложившейся ситуации и просьбой помочь разобраться с грабителями…
На конверте Холмогоров указал адрес Пчелкиных на улице Гуриевича. Туда и пришло приглашение от Шмидта.
Когда Юрий Ростиславович, едва успев войти в кабинет, заново принялся рассказывать свою квартирную историю, Шмидт мягким жестом остановил старика и пододвинул ему стул. Холмогоров послушно сел, положив руки на серебряный набалдашник трости.
Шмидт был уверен, что и так не узнает ничего нового. После получения письма он велел Коляну организовать наблюдение за квартирой Холмогорова, точнее, за самой Надеждой Холмогоровой. Каково же было его удивление, когда ему доложили, что в квартире Космоса поселился Кабан, который во всю крутит роман с женой Юрия Ростиславовича. Живет, так сказать на два дома.
Но самое интересное было то, что за Кабаном и его людьми в свою очередь велось наружное наблюдение, причем весьма профессионально. Пораскинув мозгами, Шмидт и Колян решили, что это люди из бывшей и вечно молодой Конторы глубокого бурения…
Будучи преемником Белова и всей Бригады, Шмидт не мог допустить, чтобы Кабан отхватил себе хотя бы небольшой кус имущества Холмогорова-младшего. А тем более, позволить отморозку обидеть беззащитного старика. Но в сложившейся ситуации, поскольку в деле задействовано ФСБ, логичней было бы подождать с выводами, а тем более с действиями, до выяснения причин этой слежки.
Вглядываясь в Холмогорова, Шмидт отметил, насколько изменился и постарел тот со времени похорон сына. Перед глазами у него возникла картина: мертвый Космос с вытянувшимся и от этого спокойно-торжественным лицом лежит в гробу, скрестив руки на вороненом стволе ТТ. А рядом стоит Белов и смотрит испытующе в глаза ему, Шмидту… Прямо как сейчас старик Холмогоров.
— Ладно, — сказал Шмидт, — с вами все ясно. Обещать не стану, это не в моих правилах, но посмотрю, что тут можно сделать. И дам вам знать. Но вас я попрошу, в свою очередь, сообщить мне, если на вас выйдет Белов. Он мне очень нужен. Не беспокойтесь, я ему не враг. А
