все умение, вел катер по узкому, ему одному понятному протоку. Он вел катер почти на ощупь. Чаще всего стена джунглей была непроходима и неприступна. Но иногда деревья на длинных ногах-корнях все же оставляли проходы. Но углубиться дальше к берегу было невозможно, и филиппинец снова разворачивал судно и выводил его на большую воду. Они уже минут двадцать слышали ожесточенную стрельбу с той стороны, где высадились их товарищи. Но приказ есть приказ, и каждый выполняет свою задачу.
И вдруг впереди, в сердце лабиринта, что-то шелохнулось. Слабый блик на воде, скрип дерева о дерево. Сержант мгновенно насторожился и закрутил головой, и снова скрип, а потом легкий стук, еще один. Как будто стук деревянной лодки о ствол дерева на воде.
– Там, – прошептал Макаланг, указывая рукой.
Большой катер с широкой кормой показался из-за поворота, с ревом запустился мотор, но филиппинец добавил оборотов своему катеру и выскочил наперерез катеру незнакомцев. На его носу метнулась фигура с автоматом в руке и с повязкой на лбу, удерживающей длинные волосы. Человек не стал предупреждать, просить. Он сразу вскинул оружие и дал длинную очередь по катеру береговой охраны. Катер террористов – а это были наверняка они – стал разворачиваться в узком проходе, и Листовой вскинул свое оружие и дал несколько коротких очередей. Яростная перестрелка вспыхнула в мангровом тоннеле. Пули с визгом впивались в губчатую древесину корней, срезали листву. Листовой, стоя на колене, дал еще одну точную очередь. Стрелок на катере рухнул за борт. И тогда моторы взревели на полную.
Началась бешеная погоня. Катер диверсантов, более легкий и маневренный, петлял между корнями, пытаясь оторваться. Макаланг, стиснув зубы, повторял его зигзаги, почти касаясь бортами скользких стволов. Листовой видел, как один из террористов в кабине что-то яростно крушит прикладом автомата, вероятно рацию.
– Тарань его! – скомандовал Листовой.
Макаланг, не раздумывая, резко вывернул штурвал. Нос филиппинского катера с глухим ударом пришелся в борт противника. Раздался треск ломающегося дерева. Преследуемый катер резко накренился, его мотор заглох.
Двое оставшихся на борту диверсантов – араб и высокий мужчина с курчавыми волосами и шрамом у левого глаза – с перекошенными от ярости лицами попытались открыть огонь, но Листовой был быстрее. Заставив филиппинца пригнуться, Пашка бросился от одного борта к другому, стреляя короткими очередями. Кучерявый вдруг выхватил откуда-то ручной гранатомет и поднял его над бортом, поворачиваясь к русскому. Ждать больше было нельзя, и Листовой свалил его очередью. Второй бандит вскочил в полный рост, дал очередь из своего автомата, и тут его оружие замолчало. Араб дергал затвор, дергал, но оружие не стреляло. Листовой, выругавшись, бросился вперед и мгновенно перескочил из своего катера на катер террористов. Он выбил автомат из рук террориста и сильным ударом свалил его на дно катера. Араб хрипел и шевелился, а Листовой уже содрал с его головы платок и стягивал им руки за спиной противника.
– Говоришь по-английски? По глазам вижу, что говоришь! Где ампулы? Отвечай, или утоплю, акулам скормлю.
По тому, как араб смотрел на мертвого товарища, так и не сумевшего выстрелить из гранатомета, Листовой понял, что он только что убил главаря этой банды, который хотел бросить своих людей на острове и скрыться. Понял, что бесполезно скрываться, прятаться. «Какой же я неуклюжий, – с горечью подумал Пашка. – Как мне перед Андреем теперь оправдываться?» В его глазах было столько злости на себя и решимости довести дело до конца, что араб все понял, и, когда Листовой приставил к его горлу ствол автомата, пахнувший сгоревшим порохом, он заерзал, заскулил и стал кивать в сторону дверцы возле рулевого колеса.
В маленькой каюте стояли те самые две канистры. Пашка достал одну, отвинтил крышку и увидел на дне ее небольшой контейнер. Перетащив канистры на свой катер, он уложил туда же на пол связанного араба. Макаланг отвел катер от судна террористов, и Листовой поднял РПГ, из которого не успел выстрелить Хаким. Грохот, дым, и обломки катера разлетелись во все стороны, с шипением падая в воду.
– Разворачивай!
…На берегу для Давыдова и Максимова наступала развязка. Единственное, на что они могли рассчитывать, что Пашка успеет добраться до цели, выполнит задание. Ну а они, насколько смогут, настолько и оттянут свою гибель. А заодно свяжут боем и эту толпу террористов. Отбиваясь на почти открытом пространстве, они быстро израсходовали свои боеприпасы. Стрелять приходилось лежа, и даже попытка перевернуться на бок или на спину вызывала шквал огня. Единственная безопасная поза была лежа на животе. Магазины в тактических рюкзаках были, но враг не давал возможности перезарядить оружие. Автоматы опустели, и спецназовцы вытащили пистолеты. Два «стечкина» и по две обоймы у каждого – это еще не конец боя!
Давыдов вскрикнул и зажал левую руку ниже локтя. На рукаве расползалось пятно крови. Они отбивались уже только с помощью пистолетов, экономя патроны. Террористы, почувствовав слабину, начали сжимать кольцо, подбираясь ближе. Уже были слышны их возбужденные крики. И в этот момент со стороны моря ударили пулеметные очереди с катера. Филиппинец бил точными длинными очередями, демонстрируя, что он и правда очень хорошо научился обращаться с советским пулеметом. Листовой стоял в полный рост и стрелял короткими точными очередями. С расстояния в двести метров этот огонь был убийственным, а катер шел к берегу, все сокращая и сокращая это расстояние и отсекая бандитов от Давыдова и Максимова.
И тут нарастающий рев двигателей и шелест винтов привлекли внимание не только спецназовцев, но и бандитов: над островом пронеслись два американских вертолета огневой поддержки. Катер с ходу врезался в берег. Листовой, с автоматом наперевес, прыгнул на камни. «За мной!» – его крик был полон такой ярости, что террористы дрогнули. Пашка кричал еще что-то, не имеющее смысла. Главное – кричать, командовать и стрелять, стрелять. Он рвался сквозь свист пуль к своим товарищам, которые отстреливались у черных камней. Вертолеты развернулись и прошли над полем боя, стреляя из пулеметов. Земля вспучилась от огромного количества фонтанов земли, поднятых шквалом пуль. Удар был стремительным и сокрушительным. В считаные минуты сопротивление было сломлено. Кто-то был убит, остальные, видя, что их атакуют и с моря, и с суши, бросились бежать, еще не зная, что Хаким убит, а катер уничтожен.
Американские солдаты высадились на остров и рассыпались во все стороны. Максимов, помогая подняться Давыдову, указал ему на Ньюмана, который распоряжался возле вертолета. Двое пробежавших мимо американцев на бегу отдали честь советским спецназовцам и исчезли за камнями. Когда стихли последние выстрелы, Давыдов, опираясь на Максимова,
