стран. Что он видел, какое отношение? Настороженность, недоверие. Нет, не всех, конечно, но европейские военные, солдаты армии США, эти были как будто накачаны всем антисоветским, антирусским. В голове все время сидел один посыл, вбитый им в голову – «сдерживание Советского Союза»! И все время Андрей не мог понять, а от чего его нужно сдерживать? СССР никогда и ни на кого не нападал, всюду, где появлялись наши граждане, они что-то отдавали, а не брали. В прошлом году замполит Власьев объяснил Андрею, что все это «сдерживание» относится прежде всего к экономике. Война – это большие деньги и большая выгода для некоторых. А остальные просто воюют за предложенную им идею. Сдерживание Советского Союза – это прежде всего внешнее искусственное сдерживание его развития, его экономики, ущемление во внешнеполитических вопросах, вопросах международной торговли. Вот и все. А придумают под эту идею сдерживания все что угодно, хоть несуществующие планы СССР напасть на Европу и поработить ее, завладеть ресурсами. Андрей, замполит, смотрел в глаза майору. Ты где в Европе видел ресурсы? Зачем завоевывать, а потом кормить? У нас своих пруд пруди, у нас есть кого кормить и на что тратить свои. Век бы ее не видеть – эту войну. Хоть мы с тобой и погоны носим.
«Нет, папа, – покачал головой Давыдов, продолжая смотреть на приближающийся остров, – нет и не будет никакого боевого братства между солдатами всех стран. Их научили ненавидеть нас, нас научили не доверять им. Вот и вся арифметика. Кто сейчас воюет с террористами, ищет их? Советский спецназ и солдаты маленьких зависимых от всех и от всего стран. Маленьких, но гордых и смелых. Как вот этот филиппинский сержант!»
– Макаланг, это Дохо? – спросил Андрей, разглядывая остров в бинокль.
– Дохо! Нам лучше с востока заходить, там берег почти везде чистый.
Воздух, густой от соленой влаги и запаха гниющих водорослей, обволакивал все, словно влажным саваном. «Наверное, опять дело к шторму и грозе», – подумал Давыдов, чувствуя, как мокрый от пота камуфляж прилипает к спине. Катер медленно, с приглушенным рокотом двигателя, плыл вдоль берега.
– Надо было опознавательные знаки на борту грязью замазать, – проворчал Максимов. – Вот они сейчас обрадуются, что береговая охрана пожаловала. А так бы, глядишь, за рыбаков сошли. Хоть на несколько минут.
На корме и у бортов пригнулись спецназовцы, внимательно оглядывая берег и акваторию. У штурвала сидел сержант Макаланг, держа на коленях автомат. «Зря он его нянчит, – подумал Давыдов. – Отложил бы в сторону, а то споткнется, когда придется бросаться к пулемету. Пулемет нам скоро важнее всего будет». Андрей посмотрел на напряженное, сосредоточенное лицо филиппинца. Парень знал, чего бояться, потому что он знал эти воды как свои пять пальцев, знал эти острова. Но сегодня каждый риф таил угрозу. Капитан Листовой поднял руку, привлекая внимание командира. Показал два пальца, потом ткнул пальцем в сторону берега. Конечно, это единственный разумный сейчас план, кивнул Давыдов. Двое сходят на берег и прочесывают его с юга на север. А катер идет проверять мангровые заросли. Главное – найти катер и не дать этим подонкам уйти отсюда. Придут американцы или филиппинцы и доделают наше дело.
Макаланг снова повернул руль, обходя груду камней, поднимавшуюся над водой в паре сотен метров от берега. Опасные места для лодок. Недоглядишь – и дыра в днище. Впереди чернел силуэт острова Дохо – необитаемый клочок суши, затерянный в архипелаге, идеальное убежище для тех, кто не горит желанием официальных встреч. Голый бок острова с этой стороны, и кишащая птицами зелень джунглей с севера и запада.
– Пора, – тихо сказал Давыдов, и спецназовцы обернулись к командиру.
Ткнув пальцем в Максимова, Андрей указал на себя и на берег. Потом на Пашку и на филиппинца. Остаешься с ним. Листовой с недовольным видом кивнул, но приказ есть приказ. Даже если командир – твой друг. Катер вильнул к каменистому пляжу, залитому солнечным светом, пробивавшимся сквозь рваные тучи. Когда это они начали наползать на небо? Точно дело к новому шторму и грозе. Двое бойцов ловко и бесшумно спрыгнули с катера на камни и, пригибаясь, побежали, перепрыгивая с валуна на валун, к берегу. Не прошло и минуты, как Давыдов и Максимов оказались на берегу и улеглись за камни, озираясь и провожая взглядом катер. Теперь действовать придется раздельно. Но только до финальной части боя. В итоге должны быть захвачены или уничтожены бандиты, их главари и захвачены эти самые ампулы. Желательно неповрежденными, иначе…
Катер с Листовым и Макалангом отошел и не спеша двинулся, обходя остров с западной части, в сторону спутанных джунглей мангровых зарослей – лабиринта «ходульных корней», где предположительно прятался катер диверсантов. Давыдов и Максимов, пригнувшись, двинулись вдоль уреза воды, стараясь не пропустить ни одного следа, ни одного признака движения вокруг. Мелкие камни под ногами скрипели, и этот звук казался им невыносимо громким. Они прошли не больше пятидесяти метров, когда тишину разорвал хлопок выстрела. Не автоматного, а пистолетного, сухого и резкого.
Это был сигнал. И это была засада! Катер заметили, стрелки подтянулись к этой части берега. Их ждали, если они высадятся. И они высадились. Из-за каждого валуна, из каждой расщелины в скалах вспыхнули огни выстрелов. Пули, словно рои разъяренных ос, защелкали по камням вокруг спецназовцев.
– К скале! – крикнул Давыдов, и они вдвоем откатились к единственному укрытию – массивному валуну у самой воды.
Огонь был шквальным. Террористы, их было человек восемь, заняли все господствующие точки на берегу. Пули рикошетили от гранита, осыпая их лицо острыми осколками камня. Они были почти в полном окружении, прижаты к морю. Максимов, высунувшись на секунду, дал длинную очередь из автомата, заставив одну из точек замолчать, но тут же его снова прижало огнем.
– Берегись, граната! – кто-то крикнул по-арабски.
К укрытию спецназовцев покатилась темная тень. Давыдов, даже не высчитывая возможное время горения запала, рефлекторно схватил гранату и отшвырнул ее назад. Грохот взрыва потряс воздух, и на секунду стрельба стихла. Пыль и дым от разрыва всего на пару секунд заволокли место боя, но и этого времени хватило спецназовцам, чтобы перебежать и залечь чуть выше, не давая бандитам преимущества видеть русских сверху. Но, увы, этот маневр не остался незамеченным, и снова шквал автоматного огня заставил офицеров лечь, прижимаясь к камням.
Тем временем катер Листового и Макаланга вполз в царство мангров. Воздух здесь был густым и со сладковато-трупным запахом. Призрачные, переплетенные корни, словно щупальца гигантских спрутов, поднимались из черной воды, образуя непроходимую чащу. Макаланг, напрягая
