Бригада (1-16) - Александр Белов

— Он что, с проституткой связался? — удивленно вскинул брови Белов. — Иван же еще совсем ребенок!

— Ничего предосудительного не случилось, — ответил Шмидт, — я ее расспросил об их отношениях. Все нормально. Он тридцать долларов у нее занимал вместе со своими друзьями на какое-то беспроигрышное дело. Но после этого больше не появлялся. Но это еще не самое страшное.

Белов оторвал взгляд от чашки кофе капуччино и посмотрел на Шмидта. Во время разговора они оба откровенно избегали встречаться взглядами, потому что понимали — по жизненному раскладу они должны были стать друг для друга злейшими врагами, но здравый смысл подсказывал обоим, что они еще друг другу пригодятся.

— Прошедшей ночью, — продолжил Шмидт, — Иван пробрался в оранжерею на даче и из-под носа охранников выкрал мой пистолет, который я спрятал в горшок от кактуса. Ольга все в истерике…

— Что, злится, что Ваня не скрипку из футляра выкрал, а оружие? — усмехнулся Белов.

— Зря ты так, — покачал головой Шмидт, — это же австрийский «Штайр», серьезная машинка…

— А что же ты так оружие прячешь, если о том, где оно хранится, даже ребенок знает? — задал резонный вопрос Белов.

Шмидту нечего было ответить, поэтому он постарался перевести разговор на другую тему и сказал:

— Еще я узнал, что Иван приезжал в редакцию той газеты, где было опубликовано интервью с тобой и с Рыковым после вашего освобождения из плена. Иван разговаривал с автором статьи, и тот ему сказал, что ты уехал в Красносибирск. С его слов, Иван к тебе в гости в Красносибирск ехать собирался. И компания у него была соответствующая — маленькие бродяги. Я у Оксаны, той девушки которой они тридцать долларов должны, все про эту пацанку выяснил.

— Я вижу, ты с ней здорово подружился? — спросил Белов, заметив, что Шмидт назвал Оксану «девушкой», а не проституткой, как в первый раз.

Щеки Шмидта подернулись легким румянцем, и он ответил, как можно более безразлично:

— Ну, не то чтобы подружился, а обещал ее с панели вытащить. Ей нужно-то всего три тысячи долларов, чтобы она это ремесло бросила. Ей всего четырнадцать лет. Зато она мне обещала, что, если Иван появится, она мне сразу же позвонит.

— Так ты говоришь, Иван меня ищет? — спросил Белов.

— Тебя, — кивнул Шмидт, — из-за этой статьи про тебя и Рыкова он и с матерью сцепился. Она что-то там про тебя сказала, он возразил, поругались, Ванька за дверь и выскочил.

— Нужно, чтобы он узнал, что я уже в Москве, — сказал Белов, — чтобы он мог меня найти; Но как это сделать? Когда ты мне факс прислал, я сразу же…

— Какой еще факс? — перебил Белова Шмидт. — Я никакого факса тебе не посылал.

— Ну, тот факс, что Иван сбежал из дома, — напомнил Белов, — разве не ты мне его в офис послал?

А я думал, что это Ольга тебе втайне от меня позвонила, — ответил Шмидт, — поэтому ты и приехал. А факса я не посылал сто процентов. Слушай, Белый, тут вот какой дело. На вокзале я встретил Кабана, и он сказал, что к теще едет, а тещи у него нет.

А при чем тут теща Кабана? — не понял Белов.

Тогда Шмидт вкратце обрисовал Белову сложившуюся ситуацию. Все говорило о том, что послал этот злополучный факс Кабан или кто-то из его помощников, чтобы, воспользовавшись побегом Ивана, выманить Белова на время из Красносибирска или, наоборот, заманить его в Москву. А скорее всего, и то и другое вместе.

Иван со своей компанией вышли на насыпь возле железнодорожного полотна. Лоцман специально привел их сюда, чтобы показать Ивану, в какую электричку нужно садиться и как прятаться, чтобы благополучно добраться от- конечной до конечной. Все трое друзей Ивана выглядели подавленными — им не хотелось, чтобы Ванька куда-то уезжал, да и он сам не хотел расставаться с новыми своими товарищами, но если он дал себе слово, что найдет отца, то должен слово сдержать.

Он хотел предложить друзьям поехать с ним — ведь деньги были, Дурилка притащил им сегодня долг и сказал, что Тихно попал с ожогом в больницу, но Иван не думал, что Лоцман, Ботаник и Тимоха согласятся покинуть Москву. Им нравилось бродяжничать, и другой жизни для себя они не хотели.

Пацанята спустились по насыпи и увидели за трансформаторной будкой в кустах, как три здоровых мужика бандитского вида, прижав к стенке четвертого, одетого в какую-то старинную долгополую одежду и похожего на монаха, избивают его.

Мальчишки незаметно спрятались за высокой ржавой трубой. Оказалось, что Лоцман этих бандитов знает. Он шепотом сказал, что эти мужики контролируют нищих на этом направлении электричек и собирают с них дань.

Тем временем «монаху» приходилось худо. Двое стояли чуть поодаль, а третий с широкими замахами лупил длиннобородого так, что тот отлетал к стене, ударялся об нее и снова налетал на бандита, который не давал ему падать, мутузил то по ребрам, то по лицу. Когда «монах» все же рухнул на землю, один из троицы — самый здоровый, подошел к нему, поставил сверху ногу и спросил:

— Ты, сука, мы тебе говорили не соваться на нашу электричку?

— Но я же не деньги собирал, я хотел людей призвать в «Братство Деревянного Меча», — попытался оправдаться окровавленными губами «монах».

— А в братство «деревянной елды» тебя не записать? — спросил главный бандит, сильно надавив ногой «монаху» на горло, так что тот стал задыхаться и кашлять. — Я тебе сказал, если ты на нашем направлений ходишь, то ты должен деньги сдавать! Где бабло? Я тебя спрашиваю — где бабло?

— Нету, — хрипел «монах», — у меня нет денег.

— Да чего с этим додиком церемониться? — спросил третий, который до того молча курил. — Кончить его, да и все. За-долбал он уже. Если по-человечески не понимает, что с ним Делать?

Тот, который бил длиннобородого, с готовностью достал длинный нож и шагнул к «монаху».

— Сейчас они убьют его! — испуганно прошептал Ботаник.

— А ты что думал? — негромко спросил его Лоцман. — У них там порядки знаешь какие строгие? Не дай бог, кто чужой в электричку сунется подаяние просить или на гитаре играть. Они быстро его или налогом обложат, или вообще убьют, как этого бородатого.

— А мы что, вот так и будем смотреть, как человека убивают? — спросил Ботаник, глянув на Ивана.

Белов-младший стал подниматься, но Лоцман удержал его за рукав.

— Ты что, совсем спятил? — громко зашептал он. Это же не Тихно, эти мужики