Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
– Можете считать, что мы, контрразведчики двух братских социалистических стран, делились опытом работы, – оправдал их доверие «неосторожный гость».
Напоминание о том, что инцидент произошел на территории братской социалистической страны, оказалось очень кстати. Во всяком случае, полковник Доноглу тут же ухватился за него.
– В самом деле, мы ведь представители двух братских спецслужб, – казенно как-то пробубнил он, словно выступал на партийных политзанятиях, – у которых общий враг, капитализм, а следовательно, общие задачи…
Однако, завершив эту почти заученную фразу, тут же грозно обрушился на майора, разве что теперь угрозы его посыпались на ретивого армейского контрразведчика на языке албанском.
– И не забудьте подчистить за собой следы, оставленные во время «пьяного дебоша» в отеле «Иллирия», – властно напомнила им обоим графиня фон Жерми.
– Займемся этим сейчас же, – заверил не столько ее, сколько полковника Доноглу переусердствовавший майор. – В отель подполковника доставлю лично.
– А к девяти утра перевезете его из отеля к трапу линкора «Джулио Чезаре», – все с той же властностью дожимала его фон Жерми. – Во избежание новых инцидентов.
– Само собой разумеется, – даже не пытался возмутиться ее настойчивости начальник контрразведки.
24
Август 1955 года. Тирренское море.
Борт парохода «Умбрия»
Первое вхождение в «райские врата» выдалось долгим и суетным. Скрежеща металлом, субмарина упиралась в днище судна своей ходовой рубкой, цеплялась за край бункера носом или кормой, словно щепка, разворачивалась поперек входа… Когда же Сантароне наконец удалось завести ее в шлюз-бункер, он сам еще до того, как были включены насосы, которые бы откачали воду, попросил у Боргезе разрешить ему повторить эксперимент.
– Сам понимаю, фрегат-капитан, что субмарина топталась под днищем, как тюлень на лежке, – покаянно подвел он по рации итог этого «вхождения». – Прикажите уйти в море и повторить заход.
– То, что ты вел себя во время захода как неопытный любовник под телесами роскошной женщины, это очевидно. Только сейчас не время размениваться на ученические потуги. Как только закроются створки и насосы откачают воду, выходите из субмарины. Пусть все происходит в том порядке, в каком предусмотрено планом операции.
Вместе с другими офицерами Боргезе спустился в трюм и дождался там, когда прозвучит условный стук гаечным ключом в стенку запорного люка и матросы откроют его.
– Мне сказали, что во время ремонта стенки рубки, носа и кормы субмарины усилены стальными насадками, – первое, что виновато произнес командир «Горгоны», когда при тусклом свете трюмных лампочек предстал перед фрегат-капитаном.
– Как и днище парохода. Но из этого не следует, что его можно вспарывать субмариной, как гарпуном – брюхо акулы, – жестко осадил корвет-капитана Боргезе.
– Слишком уж непривычный «подход к причальной стенке». Но постепенно освоюсь.
– Вам будет предоставлено не так уж и много попыток, корвет-капитан. Однако после нынешнего учебного «уничтожения» эсминца вы все же получите возможность повторить эту операцию дважды. А может, и трижды.
– Спасибо за доверие, фрегат-капитан. Постепенно отработаем и этот финт.
– Да только я решительно протестую против двух, а тем более троих заходов, – грубо возразил капитан «Умбрии», когда они уже поднимались по трапу на палубу. – Дай бог вам, корвет-капитан, хотя бы один раз войти в бункер без аварии.
– Но вы же видите: мы действуем предельно осторожно.
– Пока что не вижу. И вообще, что за прихоть – отрабатывать с экипажем такие сложные подводные маневры, когда вся субмарина буквально начинена взрывчаткой?! Я сейчас же радирую судовладельцу и заявляю, что отказываюсь участвовать в подобных военных игрищах. Я говорю это вам, господин Эдгар, как человеку, с которым у меня существует договоренность.
– Благодарю хотя бы за то, что не забываете о нашем контракте, – со свойственной ему вальяжностью напомнил капитану подполковник, когда они чуть поотстали от ушедших вперед Боргезе и Скорцени. – Но в таком случае вы должны помнить, что до завершения операции «Гнев Цезаря» вы не имеете права разрывать его. Без особых на то оговоренных в контракте причин.
– Да плевал я на ваш контракт.
– Какое юридическое легкомыслие! Не говоря уже о том, что вы еще и связаны обетом молчания.
– Постойте, господа, постойте! – не удержался Сантароне. – Я что-то не пойму: о какой взрывчатке вы говорите?
– О той, которой буквально напичкана ваша субмарина, – объяснил капитан.
– Об этом нас предупредил сам Боргезе, – с легкой тревогой подтвердил англичанин.
– Нашли кому верить! Боргезе! – буквально расхохотавшись, отреагировал корвет-капитан. – Да он, как всегда, дурачится! И всех вокруг дурачит. Нет сейчас на «Горгоне» ни одного боевого заряда. Торпеды подвешены учебные, в контейнерах для взрывчатки – обычный балласт. Кстати, было предусмотрено, что перед выходом в рейд боевым оснащением субмарины мы займемся уже здесь, в бункере. Исходя из все тех же мер безопасности, которых потребовал именно он, фрегат-капитан Боргезе.
– Это… правда? – неуверенно спросил Мадзаре, чувствуя себя человеком, над которым бестактно, почти грубо пошутили. – Кто из вас, в конце концов, дурачится?
– Действительно, хотелось бы знать, – заметно стушевался подполковник.
– В нашем отряде смертников, господа, словесно дурачиться позволено только одному человеку, – назидательно объяснил Сантароне, – черному князю Боргезе. Все остальные привыкли дурачиться со смертью.
– И поверьте, господин Мадзаре, он прав, – только теперь выдал себя Валерио, который слышал всю их полемику. – В отряде «морских дьяволов» обычно дурачатся только со смертью, – умиленно рассмеялся он, наблюдая при этом за сдержанной ухмылкой Скорцени. – Прихоть у них, видите ли, такая.
* * *
Прежде чем экипаж снова вернулся в субмарину, Боргезе отвел ее командира чуть в сторонку.
– Понимаю, у линкора «Джулио Чезаре» другие параметры, нежели у эсминца «Торнадо». Тем не менее постарайтесь действовать предельно скрытно и предельно точно, помня о том, что магнитные контейнеры с зарядами должны оказаться под передней частью эсминца, то есть в той части днища, над которой у линкора находятся артиллерийские погреба. Не нужно быть пиротехником, чтобы предвидеть: если сдетонируют погреба со всем их содержимым, погибнет не только их так называемый «Новороссийск», но и несколько других, стоящих рядом кораблей.
– Да уж хотелось бы, чтобы фейерверк удался, – процедил Сантароне. – Как последний привет из минных полей войны.
– Кстати, бухта, в которой находится сейчас эсминец, чем-то напоминает Северную бухту Севастополя, у одной из причальных стенок которой обычно отстаивается «Новороссийск». Знакомый морской картограф специально подобрал такую у побережья Сардинии. Так что вы уж старайтесь, отрабатывайте. У борта «Новороссийска» все должно быть рассчитано по секундам.
– Так точно, фрегат-капитан, отработаем.
– Завтра мастера должны перегнать из бухты Лигурийской базы дебаркадер, по форме и размерам напоминающий днище «Умбрии», с имитацией ее «райских ворот». Так что какое-то время этот макет будет служить своеобразным морским полигоном и для субмарины, и для пловцов-минеров.
– Тогда последний вопрос: когда выходим в севастопольский рейд?
– Сроки выхода будут продиктованы не только нашей готовностью, но и ситуацией, связанной с линкором. Мы должны точно знать, когда он стоит в бухте и где именно.
25
Январь 1949 года. Албания. Влёра.
Штаб-квартира контрразведки
В своем небольшом, безалаберно обставленном кабинете майор достал из сейфа бутылку корсиканского коньяка и, пока Гайдук облачался в собственную, висевшую в углу на вешалке шинель и приводил в порядок портупею, принялся наполнять рюмки.
Выпили они стоя, причем исключительно за пролетарскую дружбу между албанским и советским народами. Хотя все прекрасно понимали, что за этим благопристойным тостом просматривалась совершенно иная подоплека: такие рюмки обычно опустошали под примирение, или, по-простонародному, под мировую. Сразу же после нее Дмитрий напомнил «братской контрразведке» об изъятом у него пистолете. Шмагин неохотно полез в то же отделение сейфа, из которого только что извлек бутылку коньяку, и отдавал оружие с такой тоской в глазах, словно, разоружаясь, сдавал свое собственное.
Поскольку лишний раз майор засвечиваться не хотел, доставлять подполковника в отель на машине шефа, а значит, еще раз, теперь уже не по телефону, объясняться с администрацией, выпало лейтенанту Корфушу. Узнав об этом, Гайдук извинился перед своими спасителями и объявил, что хотел бы на несколько минут остаться наедине с начальником славянского отдела контрразведки.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
