Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
Но они никуда не ушли. Они все лежали здесь, в большой комнате, с которой и начиналось пространство этого огромного дома, и сколько же здесь было крови! Я ужаснулся тому, что увидел. В нашей повседневной жизни мы, если соприкасаемся со смертью, то видим ее уже благообразной и приукрашенной: гроб, румяна и цветы. А здесь я видел смерть такой, какая она есть на самом деле, без прикрас.
Людей подполковника Кузубова явно застали врасплох. И они мне теперь были никакие не защитники.
Я уже готов был уйти, но вдруг с запозданием обнаружил, что погибших только четверо. А был ведь пятый. Где?
– Эй! – позвал я придушенным шепотом, боясь быть услышанным кем-то вне этого дома.
Никто не отозвался. Я решился переступить через порог и пошел по комнатам. Пятый труп я обнаружил очень скоро. Он лежал у двери, ведущей во встроенный в дом гараж. Наверное, этот бедолага пытался вырваться из адской мясорубки, и до спасительной двери ему оставалось всего чуть-чуть, но он не успел. Две пули – одна в спине, одна в голове. Первая его нагнала и свалила, а вторая убила наверняка.
У него были вывернуты карманы. И у тех, которые в гостиной, тоже. Наверняка у них забрали и документы, и оружие.
Я уже не сомневался в том, что это сделали Тропинин и его люди. Во-первых, никого другого так просто в дом не впустили бы. И, во-вторых, у Тропинина был весомый повод. Тактика диверсантов: сначала нейтрализуй охрану, а уж потом весь объект в твоем полном распоряжении. Вот и он сначала уничтожил тех, кто мог ему помешать, и только после этого занялся решением других проблем. Следующей проблемой на очереди у него был я. Или Андрей Михайлович, вдруг осенило меня. Я вспомнил, в каком состоянии вышел с чужого участка Тропинин, когда мы с ним так некстати встретились. Очень может быть, что супругов уже нет в живых. Тропинин решился пройтись с кровавой косой среди всех причастных к делу.
Я похлопал себя по карманам в поисках мобильника. Не было телефона, обронил где-то в лесу в процессе бега по пересеченной местности, и не мог я позвонить ни Демину, ни Кузубову – никому. Сам за себя, никто мне не защитник, придется выбираться отсюда самостоятельно.
Я прошел через гостиную, стараясь не смотреть на погибших, и выглянул за дверь. Хорошо, что я не выскочил за порог сразу, потому что далеко, у самых ворот, я увидел человека. Я его когда-то видел, это был один из людей Тропинина, и он, настороженно поглядывая по сторонам, шел быстрым шагом к дому, сжимая в руке пистолет.
Я отшатнулся от двери. Никаких сомнений не могло быть в том, что это по мою душу примчался палач.
Я выскочил из дома через окно с противоположной стороны и побежал прочь перепуганным насмерть зайцем. Кажется, я испытал то чувство, которое испытывает загоняемый охотниками зверь.
Добежав до забора, я с былой легкостью взлетел на него, да так и замер, не перевалив, потому что вдруг увидел бегущего по смежному участку вооруженного человека. Он меня не заметил, к счастью, и я поспешно рухнул обратно с забора в траву. Они меня обкладывали со всех сторон, и я подумал, что долго бегать мне, вполне возможно, не придется. Если их здесь достаточно много, они загонят меня в конце концов и пристрелят в захламленном углу чьего-нибудь участка.
В том, что дело плохо, я убедился очень скоро. Когда я вознамерился выйти за ворота, я увидел стоящий в конце улицы автомобиль и человека возле того автомобиля. Я на таком расстоянии вряд ли определил бы, кто это, если бы этот тип не перегородил автомобилем улицу, и вот это все мне объяснило. Они собирались провести здесь зачистку по всем правилам полицейско-карательной науки. Только я понять не мог, чего это они ко мне так прицепились, что за ценность такую я для них представлял.
Позже до меня дошло. Полезно иногда бывает самокритично себя оценить и предположить, что ты – не центр вселенной и на тебе свет клином не сошелся. Им был не я нужен, а Наталья, женщина поистине драгоценная, у которой был свой личный миллион баксов. Такими женщинами не разбрасываются. А я им был не нужен до поры. Я просто рядом оказался. Но ведь оказался же, черт побери, вот что самое обидное! И они меня теперь добьют.
* * *
Я думал, что уйду через лес, но недооценил своих врагов и за это едва не поплатился. Я нарвался на одного из них, буквально на него выскочил, хотя его и не увидел. Просто впереди прямо передо мной вдруг шевельнулись кусты и голос невидимого мною человека отрывисто произнес:
– Стоять! Замочу!
Я знал, что шутники тут вряд ли сейчас отыщутся, что тут всерьез, и, не мешкая ни секунды, метнулся за дерево. Тот, в кустах, сразу же в меня выстрелил, но не попал.
Иногда я захаживаю в тир вместе со своими знакомыми, которые служат не скажу вам где, и в том тире мы с ними пуляем изо всякого оружия, в том числе из пистолетов. И должен я вам доложить, что для человека, захаживающего в тир лишь время от времени, стрельба из обыкновенного «макарова» – это одно расстройство, поскольку прицельная дальность стрельбы этого чудо-оружия совсем невелика и без достаточной практики даже расстояние в двадцать шагов до мишени – это уже многовато. Так что сейчас мне надо было только быстро-быстро бежать, и с каждым дополнительным метром разделяющего нас со стрелком расстояния мои шансы на выживание возрастали.
Мне еще стреляли вслед, и даже вроде бы была погоня, но я сумел оторваться. Я забежал на чей-то участок, упал под дерево и какое-то время лежал неподвижно, вслушиваясь в звуки. Кто-то пробежал за забором, тяжело дыша. Потом где-то в отдалении я слышал возбужденные мужские голоса. И еще я слышал звук мотоциклетного движка. Кто-то гонял на мотоцикле по улицам, и когда звук мотора приблизился, я взобрался на забор и уселся, высматривая мотоциклиста. Кажется, это был Кирилл. Или его девушка. Экипировка, по крайней мере, та самая. Да и мотоцикл тоже.
Я сиганул с забора на дорогу и побежал мотоциклисту навстречу. И как раз напротив трансформаторной будки мы с ним встретились. Мотоциклист осадил своего коня японской сборки и сдернул с головы шлем. Девушка. Моя старая знакомая.
– Здравствуйте, мэм! – сказал я. – Тут, кажется, стреляют, мэм.
– Неужели? – засмеялась девушка, расценив мои слова как шутку.
На рычащем мотоцикле. Да в мотоциклетном шлеме. Она действительно могла не услышать пистолетных выстрелов.
– Я не шучу, мэм.
– Прикольно! – смеялась она. – Тут охотники? Зайцев гоняют?
И вдруг перестала смеяться и побледнела. Я проследил за ее взглядом и увидел на своей одежде кровь.
Глаза девушки округлились. Испугалась она. Я осмотрел свою одежду. Нигде нет повреждений. Значит, я не ранен. Не моя это кровь. Скорее всего, испачкался в доме Жоржа.
– Ничего страшного, мэм, – сказал я девушке и даже улыбнулся. – Но тут действительно стреляют. Теперь вы мне верите?
Она испуганно кивнула мне в ответ.
– Сегодня в роли зайца я, – пришлось мне признаться. – Совсем меня загоняли.
– Кто? Бандиты? – все больше пугалась моя собеседница.
– Нет, это возмущенные телезрители, – ответил я с серьезным видом. – Обычное дело, мэм. Бывает, разыграешь кого-то не того, а он потом гоняется за тобой с двустволкой. У меня шестнадцать одних только огнестрельных ранений, мэм.
– Вы все-таки шутите, – заподозрила девушка.
– Немножко, – не стал я ей перечить. – Я пудрю вам мозги, чтобы выцыганить у вас этот вот мотоцикл хотя бы на время.
– Покататься?
– Ну, типа, да.
– Легко! – сказала девушка. – А автограф вы мне дадите?
– Конечно! – обнадежил я ее. – Если хотите, могу даже кровью расписаться.
– Зачем же кровью? – взволновалась моя собеседница.
– Прикольно! – использовал я словечко из ее лексикона. – Я множество автографов роздал, а вот кровью чтобы – этого ни разу. И еще, если честно, – я к вам подлизываюсь. Потому что, кроме мотоцикла, я еще хотел у вас попросить все это…
Я сделал жест рукой, давая понять, что речь идет об экипировке моей собеседницы.
– Я вам и так отдам, без крови, – сказала девушка.
Не кровожадная она совсем оказалась.
– Мне надо выехать из Воронцова, – поведал я. – И чтобы при этом меня не узнали.
– Кто? Телезрители? – слабо улыбнулась девушка.
– Да.
– Но далеко вы не уедете.
– Почему?
– Бензин. Там пустой бак.
А я-то думал, что доеду до Кузубова.
– Что, совсем ничего? – расстроился я.
– Километров пять вы, может, и проедете.
Пять – это уже хорошо. Пять – это уже спасение.
– А до станции здесь сколько? – спросил я.
– Как раз пять километров.
– Тогда договоримся так. Я доеду до станции и там оставлю эту технику под присмотром. А если с мотоциклом что-либо случится, я потом Кириллу новый мотоцикл куплю, так ему и передайте.
– А это не его мотоцикл, а мой.
Все в жизни оказывается иначе, чем представлялось нам поначалу. И слова все лживы, и образы тоже. Ты слышишь слово «вонявка», а после обнаруживаешь, что на самом деле это духи. Дипломат на поверку оказывается запутавшимся в финансовых проблемах челноком, а отпрыск дворянского рода – аферистом из Челябинска. Ты думаешь – любовь, а на самом деле тебя всего лишь охмуряют, чтобы все у тебя отнять. И мотоцикл вот этот, как оказывается, не Кириллу принадлежит, а его девушке. Мы ошибаемся почти всегда и истины не знаем, а если кто-то думает, что знает, тот тоже ошибается, естественно, и в этом все мы равны.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
