поднялась, заболела хозяйка квартиры — старая, одинокая женщина, искренне привязавшаяся к своей квартирантке. Пришлось выхаживать тетушку Юлию, как она ее называла. Бежали дни: учеба, уход за больной, хождение по аптекам, вызовы скорой помощи — все это отнимало массу времени. Марита неоднократно принималась за письмо к Зауру, но слова получались невеселые, какие-то чужие. А потом умерла тетушка Юлия. На плечи Мариты легли похоронные хлопоты. Благо, однокурсники пришли на помощь. Словом, неприятностям не было конца. А потом… Потом Марита просто не решалась писать, не зная, чем объяснить свое молчание.
Шло время. Марита терпеливо ждала писем. Грустно было слышать: «Нет. Вам пишут…». Грустно и обидно.
Марита подошла к трамвайной Остановке, с трудом втиснулась в вагон… Эдуард, шедший по бульвару Падомью к той же остановке, опоздал только на минуту. Трамвай тронулся…
Эдуард подошел к справочному киоску. Худощавая, белокурая, с чуть подсиненными веками латышка кокетливо улыбнулась ему:
— Скажите, как мне проехать на улицу Августа Деглавы, — спросил Агавелов.
— Смотря в какую часть, геноцвали. Я бы показала, но до перерыва двадцать минут, — весело ответила девушка.
— К костелу, — как можно суше сказал Агавелов.
— Трамвай номер три, угол Авоту, гражданин! — ответила она и с обидой захлопнула окошечко перед самым его носом.
Эдуард лукаво подмигнул ей через стекло… Оставалось зайти в магазин, чтобы не ввалиться в гости с пустыми руками. Да и поиски такси в чужом городе обычно отнимают немало времени.
Марита вышла из трамвая у небольшого скверика. Это была окраина города — тихая, малолюдная. Дом, к которому шла Марита, потемнел от времени и казался заброшенным. Напротив, обнесенный оградой причудливого литья, высился готический костел. Четко вырисовывались низкие облака, которые, казалось, вот-вот заденут шпили. Древняя величавая красота храма всякий раз открывалась Марите по-новому, вызывала восхищение. Вот и сейчас она убавила шаг, зачарованно следя за игрой солнечных лучей в узких витражах костела.
В это время у старого тополя затормозило такси. Марита скользнула взглядом по вышедшему из машины пассажиру и обомлела.
— Нет, не может быть, — подумала она и зажмурилась, словно перед ней возник призрак. А когда она открыла глаза, призрак стоял почти рядом, живой, не менее удивленный, обрадованный.
— Эдуард! — Марита бросилась к нему, уткнулась лицом в жесткую ткань плаща. Нет, конечно, она не зря фанатически верила в счастливый случай! Заплакала от радости, потом рассмеялась, затеребила Агавелова.
— Ну перестань, ну хватит, — смутился Эдуард. — Я слушал сводку, вроде бы осадков не предсказывали. Перестань, Марита, а то от слез твоих рубашка промокнет…
6. ПЕРВЫЕ СЛЕДЫ…
Перед Фархадом Байрамовым лежали три серые папки, — уголовные дела о грабеже в квартире Гасановых, убийствах офицера милиции Махмудова и гражданина Рафаэля Мелкумова. Пока в каждом деле по три-четыре странички, увы. Причем, не отвечающих на главный вопрос — кто? Кто похитил жемчуг? Кто застрелил Махмудова? Кто? Кто? Кто?
Байрамову в эти дни пришлось перекочевать в кабинет Акперова. Обычно этот союз на первый взгляд абсолютно несовместимых характеров — спокойного, выдержанного Байрамова и нервного, порывистого Акперова — давал самые неожиданные эффекты. Во всяком случае, работать они вместе умели. Вот и сейчас, они сидели друг против друга, разделенные тонкими серыми папками.
— Все три дела будем расследовать отдельно, но в случае установления связи между ними, объединим в одно производство. Согласен? — предложил Фархад.
Заур кивнул.
— Ну что ж, я, пожалуй, начну с ограбления Гасановых.
Марина Сергеевна Белякова явилась на вызов без промедления. Она добрых четверть часа говорила о своей работе, о «милой Соне-ханум», но на главный вопрос так и не ответила.
— Давайте конкретней, Марина Сергеевна. Кому вы говорили о драгоценностях Гасановых?
— Видите ли, как женщина, я могла восхищаться этими вещами при разных обстоятельствах… Но сказать, когда, где я рассказывала о своем визите к Соне-ханум не могу, просто не припомню… Нет, не помню.
Марина Сергеевна смущенно отвела взгляд. Не хватило решимости рассказать о том, как подробно и многословно рассказывала она врачу Симоновой про жемчужное ожерелье, однажды увиденное у Соны-ханум. Скрыла, потому что Симонова была беременна и Белякова опасалась, что вызов в милицию может кончиться неприятностями.
Проводив Марину Сергеевну, Акперов решительно заключил:
— Белякова сказала не все.
— Почему ты так думаешь?
— Она болтлива, как сорока. Не сомневаюсь — болтала и о черном жемчуге. Непонятно, какой смысл скрывать…
— Что ж, если хирург хитрит, есть смысл установить ее связи. — Байрамов медленно прошелся по кабинету. — Что же мы имеем? У нас есть пистолет «ТТ», мундштук, и… Эра Гончарова. Если она вспомнит знакомую, на которую намекал до гибели Махмудов…
Оставшись один, Акперов вызвал к себе Ибрагимова.
— Срочно установи в какой исправительно-трудовой колонии отбывает срок наказания заключенный Яков Тер-Теров. Кличка «Султан».
— Что-нибудь известно? — посмотриолюбопытствовал Ибрагимов.
— Не торопись. Кстати, посмотриолюбопытствовал Ибрагимов.
, как обстоит дело с наш, как обстоит дело с нашим пистолетом. Не задерживайся. Я жду!
— Слушаюсь.
Акперов по телефону пригласил к себе Лейлу Гасанову. Вскоре она была у майора. Заметив отсутствие Агавелова, девушка осторожно сказала:
— Заур Агавелов обещал разыскать наши вещи. Видно слова у него расходятся с делом, не так ли?
— Он выполняет свое обещание, — уклончиво ответил Акперов.
— Ищет преступников? Скоро вернется? Ой, как интересно!
— Я вас пригласил, Лейла Гейдаровна, вот почему. — Акперов разложил перед ней с десяток фотографий. — Посмотрите на этих людей. Напоминает ли кто-нибудь из них грабителя в форме офицера? Прошу вас, будьте внимательны.
Лейла всматривалась в каждое фото напряженно, казалось, что она вот-вот опознает человека, на которого Акперов делал ставку. Но вскоре девушка равнодушно отодвинула от себя все фотографии и отрицательно качнула головой.
Первая неудача расстроила Акперова.
— Такие огромные глаза и полное отсутствие элементарной наблюдательности, — размышлял Заур, когда Лейла ушла. Ему, конечно, очень хотелось, чтобы потерпевшая встрепенулась над фотографией Якова Тер-Терова. «Султан» просто не шел из головы.
— Ничего, Лейла Гейдаровна, — подумал он, — хоть вы и не узнали, оставим его все-таки в запасе.
Как назло, не появлялся и Ибрагимов. Может напал на след? Неужели так трудно позвонить?
Мысль о том, что где-то на улицах, может, совсем близко, ходит опасный и жестокий преступник, не давала покоя. Акперов вспомнил свою беседу с Эрой Гончаровой и подумал: «Неужели Эра не была случайной фигурой в этой истории?..»
Эра с трудом приходила в себя после перенесенного потрясения. Хотя Акперов и заверил ее, что она вне подозрений, девушка не могла избавиться от чувства смутной вины. Что ни говори, а в смерти Чингиза Махмудова в какой-то степени повинна и она, Эра. Если б не их встречи, не поздние проводы,
