утверждаете, что грабитель знал место хранения вашей шкатулки?
— Представьте себе, да. Это меня больше всего поразило. Вошел в гостиную и сразу же прошел к секретеру.
— Интересно. Вы кому-нибудь рассказывали о них?
Сона-ханум ответила за Лейлу:
— Что вы? Конечно, мы никому не рассказывали, Нам это и в голову не пришло бы…
Лейла, поколебавшись, прервала мать.
— Как это никому, мама? А в прошлое воскресенье, когда у нас была Марина Сергеевна? Ты же сама показывала ей жемчужное ожерелье.
— Опомнись, доченька. Что ты говоришь?
Акперов подошел к Лейле.
— Кто такая Марина Сергеевна?
— Товарищ Акперов, моя дочь путает что-то. Марина Сергеевна — хирург окружного госпиталя. Причем здесь она?
— Мама, я ее ни в чем не подозреваю. Но зачем скрывать? Наше дело сказать товарищам все, а уж они сами знают…
— Ах, Лейла, Лейла, подумай, что ты говоришь… Начнут таскать бедную женщину по милициям. Какой позор! Я этого не вынесу. Она военный хирург, уважаемый человек. Для меня…
Акперов с укором глянул на Сону-ханум и промолчал. Эдуард, желая ослабить напряжение, сказал:
— Мы не хотим думать о вашем хирурге плохо и не намерены, как вы сказали, «таскать ее по милициям». Но не забывайте, что болтливость некоторых людей нередко помогает преступникам совершать свое грязное дело.
Сона-ханум пожала плечами и умолкла. Лейла уселась за стол рядом с Агавеловым, который уже составлял протокол.
— Что у вас похитили?
— Знаете… — Лейла немного помялась. — В шкатулке-было две тысячи рублей — сорок штук по пятьдесят рублей, эти деньги остались нам от папы. Затем мужские часы «Докса», две пары золотых часов с золотыми браслетами, два золотых медальона, два обручальных кольца, два кольца с бриллиантами… ожерелье из десяти нитей розового жемчуга в виде бисера. На застежке ожерелья — в золотой оправе черная жемчужина… Вот и все.
— Черная? — удивился Агавелов.
— Настоящая, черная. Этой жемчужине много лет. Подарок моей бабушке от прадеда. Фамильная реликвия, понимаете?
Агавелов удивленно посмотрел на Акперова.
— Пиши, пиши, — кивнул Акперов. — Что похитили, все пиши. Будем искать. Примерно на шесть-семь тысяч рублей похищено. Верно, Сона-ханум?
Сона-ханум горестно повела головой и ничего не ответила. Сколько стоит жемчуг, Агавелов тогда не мог даже предположить.
А внизу, на улице, Боброва оживленно рассказывала Махмудову о кривоногом шофере. Она заметила даже цвет его туфель, прическу, черный циферблат наручных часов. «Собственными глазами видела: «Победа» так себе… не новая, и, если бы не трещотка, которая пришла за хлебом, то… у меня, знаете, особый нюх на подонков. Сразу же я почуяла недоброе. А вот номера машины не помню. Не знала, что это так важно…». Больше Махмудов от нее ничего не добился.
Сотрудники милиции вернулись в отдел. Итак, было известно, что грабеж совершен двумя неизвестными, приехавшими на «Победе». Один из них в форме офицера. Преступление безусловно подготовленное. У преступников имелась предварительная информация, профессиональный опыт. Ни одного следа… Но главное — похищено уникальное ожерелье с черной жемчужиной. Его будет чрезвычайно трудно реализовать… Акперов обратил внимание Агавелова и Махмудова на эту весьма важную деталь…
— Э-эй, товарищ майор, — Байрамов теребил за плечо Акперова.
Акперов вздрогнул, вернулся к действительности. Врач и участковый инспектор Кафаров помогали санитарам кареты скорой помощи извлечь труп Мелкумова из «Победы».
— Черт возьми, — поморщился Байрамов, — столько лет работаю следователем, а до сих пор не могу равнодушно видеть смерть. На войне гибли сотнями, а как-то все было иначе… Вот всю жизнь воевал с мерзавцами, а Мелкумова все равно убили.
Байрамов горько качнул головой. Акперов подошел к нему вплотную.
— Знаешь, Фархад, эти два последних убийства, — чем-то они похожи, и это мучает меня. Прикинул в уме некоторые детали грабежа в квартире профессора Гасанова. Тайна похищенной жемчужины, как тебе известно, была связана с этим «лейтенантом». Мы начали поиски… и вот убийство Махмудова.
— Ты что-то хочешь сказать? Валяй.
— Боюсь, что нам придется…
— В общем улавливаю, как ты любишь говорить. Ты предполагаешь, что грабеж и эти убийства взаимосвязаны? Дело рук одного и того же подлеца?
— Интуицией чувствую. Это еще не все.
— Ну что ж… Опытному сыщику и карты в руки. Если у тебя есть доказательства или серьезные версии, я буду только рад. Выкладывай, что там у тебя?
— Слушай. Первое: пистолет, что был обнаружен на месте убийства Махмудова, похож на тот, которым помахивал «лейтенант» в квартире Гасановых.
— Ты хочешь убедить меня в том, что пистолет «ТТ» выпущен в единственном экземпляре?
— Нет. Я хочу сказать, что тот лжеофицер был в перчатках. На пистолете, найденном рядом с убитым Махмудовым, тоже отсутствуют следы пальцев и, кроме прочего, спилен номер…
— Допустим.
— Стреляли из «Победы». Очевидец убит.
— Кстати, убит ножом.
— Конечно. Пистолет-то подброшен. Дальше. Махмудов начал говорить с Гончаровой насчет жемчуга и…
— Тонкая нить, она обрывается. Нет основания утверждать, что три преступления совершил один и тот же человек.
— Ты прав. Об этом я скажу более основательно завтра. — Акперов глянул на часы, — то есть уже сегодня, когда Агафонов даст нам заключение по восстановленному номеру пистолета. Номер пистолета даст ответ на многое, многое…
— Это ясно. Еще что?
— Знаешь, Фархад, Гончарова очень неразборчива в выборе знакомых. Вспоминаю, как года три тому назад она завела себе приятеля — Яшку Тер-Терова. Если помнишь, это тот самый «Султан».
— Судился за убийство?
— Нет. Дело велось по изнасилованию, так сказать, по побочной «профессии». Но не это важно. Ведь то дело разбирал инспектор Махмудов. А убийство последнего произошло, когда он шел рядом с Гончаровой. Понимаешь?
— Однако «Султан» в заключении.
— Не знаю. Не знаю. Возможно, сбежал. Этот сукин сын скользок, как угорь. Мне хочется показать фотографию «Султана» Лейле Гасановой. А вдруг девушка опознает.
— Все это из области догадок. Нужно что-то веское… Гончарова может оказаться случайным совпадением. Однако, не возражаю, Заур. Действуй, я буду только рад.
5. МАРИТА
Вдали все отчетливей проступали островерхие крыши Риги. Вдоль полотна железной дороги разворачивалась и убегала назад кромка придорожного мелколесья. Порой заросли подступали к самому поезду и, казалось, вот-вот острые иглы елей чиркнут по окнам вагонов. Местами лес уходил далеко, и тогда глаз радовали ковры некошенных лугов, изрезанных петляющей проселочной дорогой. Черепичные крыши домиков выглядели ярко, празднично. Эдуард вспомнил с выжженных солнцем окрестностях Баку, о поселках с низкими каменными заборами, за которыми тяжело никнут пыльные листья инжира…
Поезд приближался к Риге, где живет Марита. Марита Лайтис, которую не может забыть его друг. Найдет ли Эдуард ее в Риге, и как она его встретит?
Только в одном был твердо убежден Эдуард: Марита, если
