class="p1">— С Борисом я прекратила общение.
— Он пошел на поправку?
— Да, но, как я поняла, у него ситуация похуже, чем у меня. Ему дольше восстанавливаться, да и в бизнесе тоже, как слышала, дела не столь гладко идут.
— Супруга его не поддерживает? — Гуров прикинулся незнающим, чтобы убедиться в информации.
— Нет, Алла уехала куда-то, то ли в Бразилию, то ли в Африку. Занимается волонтерской деятельностью и, как я поняла по последним сообщениям, возвращаться пока не планирует. Но мы простили друг друга за все.
— Отлично.
— А еще… я бы хотела пригласить вас на свою свадьбу! Там, в пакете, приглашение!
— Вот как! Ну, я даже не знаю… В последний раз, когда я был на торжестве, что-то неспокойно мне было на душе, — сыронизировал Гуров.
— Бросьте! Я буду вас ждать! Оперуполномоченный на свадьбе — к идеальному мероприятию. Не знали такую примету? — Галина засмеялась.
— Это точно. А жених кто?
Галина зарделась.
— Вы меня спасли в полиции, но вы уж, полковник, меня извините, знаю, что женаты, а я больше на эти грабли не наступлю. А вот тот, кто меня спас уже в больнице… и станет моим мужем! Красивый, статный! Хирург, между прочим! — хихикнув, она поежилась еще сильнее. — Я побегу, полковник! Холодно сегодня!
Распрощавшись, Гуров зашел в отдел и, минуя контрольный пункт, направился в свой кабинет. Снег на куртке еще не успел растаять, поэтому, зайдя в помещение, опер принялся стряхивать его на пол.
— Ага, значит, кабинет на двоих делим, а грязь разводишь здесь только ты! Непорядок! — раздался знакомый бас, в котором мелькали нотки иронии.
Полковник замер, а затем, наскоро повесив куртку на вешалку, стал оглядываться — уж не показалось ли?
— Вот нет меня месяцок-другой — и все. Приезжаю, а тут и стажеров понабрали, и стол мой заняли, еще и бассейн устраивают!
— Конечно, пропадает не пойми где, трубку не берет, а потом претензии с порога. У меня даже жена такое не выдает, а тут, смотрите-ка, Станислав Крячко нарисовался!
Кабинет наполнился смехом, напарники весело пожали друг другу руки, после чего Гуров сел на свое рабочее место.
— Не понял, а ты где был-то? В Краснодар, что ли, гонял?
На столе у полковника лежало красное яблоко. Гуров покрутил спелый фрукт в руках, в недоумении глядя на напарника. Крячко усмехнулся и отрицательно покачал головой. В это время дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась Пожарская.
— Та-да-а-ам! Не ждали?
— Стажер! Выписали?!
Девушка, слегка прихрамывая, продефилировала к кулеру.
— Еще как выписали! У них выбора уже не было! Точнее, места, куда цветы ставить. Уже начали жаловаться на меня и подозревать Гришку в том, что он криминалистом только прикрывается, а сам воротила в цветочном бизнесе. Плохо, что аллергиков в палате не оказалось, а то бы раньше дома оказалась.
— Шутишь? Уже хорошо, значит, и правда здорова и готова взять на себя ответственность в новом дельце. Вот, — Гуров решил поддержать ее ироничный настрой и взял первые три попавшиеся под руку папки, перечисляя: — здесь у нас и убийство, и ограбление, а третье оставлю тебе на десерт, себе бы взял — да рука не поднимается! Мо-шен… что? Правильно! Ни-че-ство!
— Лев Иванович, ну ё-моё! Я же только двадцать минут как пришла, даже не успела с вами чай попить, не завтракала, между прочим! И вообще…
Веселость Софы вдруг улетучилась, в голосе проскользнули печальные ноты. Гуров нахмурился, не понимая, почему настроение так быстро сменилось, — это не очень похоже на Пожарскую. Однако, взглянув на форму стажера и заметив небольшое изменение, хлопнул в ладоши, поняв очередную уловку.
— Вот дела! Когда успела?
— А вот все вам скажи!
Крячко в недоумении переводил взгляд с одного на другую.
— Звезды получила! Ай, Софка, ай, молодец!
— Так это благодаря вам! И вот наконец не София, а Софа! Неужели своя теперь?
— А ты и была своей. Каждый, кто к нам приходит, — сразу свой, у нас других не бывает. Да и моя заслуга, конечно, имеется, но… Горжусь!
Искренние признания прервал Стас, который решил поважничать.
— Разве звезды дают тем, кто пару месяцев всего у нас?
Гуров парировал.
— Не бузи! Она еще когда только заявилась с Орловым, потом в кабинете мне язвила, я ее тогда еще пробил. Перевелась к нам, есть у нее уже срок выслуги.
— Все верно, а отметим мы это дело… чаем с тортиком! Потому что нам еще расследовать что? Правильно! Мо-шен-ни-чес-тво!
Пожарская и Гуров засмеялись в один голос.
— Сразу видно, кто учил.
— Да что ж ты сегодня ворчишь, Стас? Давай рассказывай, где был, почему без связи всегда.
— Да глушилки там стоят, вот и без связи почти всегда. Тоже молодых воспитывал, на квартиру съемную приезжал и сразу валился без ног спать. И так каждый день. Лучше бы здесь остался!
— А зачем поехал? Николаич запряг?
— Да нет. — Стас стал жаться, скромничать, а затем, передразнивая начальника, коверкая голос, выдал: — Сам вызвался. Так Орлов мне наплел с три короба: мол, и квартиру тебе снимем, и машину дадут, и с коллегами познакомишься, у меня там знакомых много, мужики хорошие, в баню сходите, и вообще все будет супер. Ага, конечно! Я уже губу раскатал, думал, поеду, как на курорт, а в итоге после такого курорта придется, однако, к мануальному записываться — спину разогнуть не могу!
— Вот до чего доводит жадность. Эх, Стас!
— Да не то слово. Я уж лучше здесь, в тепле, чем желторотиков уму-разуму учить! Не в обиду будет сказано, София, хотя ты у нас теперь в младшем начальствующем, но все же.
София отмахнулась:
— Лев Иванович, только я вот что хотела сказать…
— Я весь внимание.
— Меня Орлов перевел в другой отдел.
— Не понял, а с чего такое решение?
— Не знаю, может, вы спросите? Если честно, я бы хотела еще с вами поработать.
Но Гуров уже хлопнул дверью и направился к начальнику.
— Петр Николаевич, свободен?
Орлов отвел трубку стационарного телефона от уха, прикрыв микрофон, показал жестом, мол, тише! а затем стал часто поддакивать собеседнику в телефоне.
— Понял, Виктор Петрович, принял, все. Все сделаем как положено! Все, до связи.
Закончив разговор и промокнув салфеткой лоб, начальник взглянул на Гурова.
— Случилось что?
— Почему Пожарскую переводят в другой отдел?
— Вот те на! А кто меня просил избавиться от нее? Кто говорил, что ему некогда заниматься стажерами? Кто предлагал все отпускные и больничные положить в счет того, чтобы только не дали стажера? Я, что ли?
— Так это было тогда, сейчас уже мы нашли
