вместо женщины я увидела юношу. Черные волосы небрежно спадали ему на глаза. Это оказался Рюн, слуга инспектора. От неожиданности у меня перехватило дыхание.
– Проклятье. Это ты, – он наклонился и вновь накинул ткань на голову, чтобы было видно только лицо. – Не смотри на меня так. Как еще мне было выбраться на улицу в комендантский час?
Переведя дыхание, я просила:
– Куда ты так спешил?
– Да ты и так наверняка знаешь, что случилось. Моего хозяина арестовали. Хотя какая тебе разница? Это же ты поранила ему лицо, да?
– Я могу объяснить…
– У меня нет времени балаболить с тобой. Мне нужно доказать, что он невиновен!
– То есть ты думаешь, он невиновен в убийствах?
– Конечно нет! – Рюн нахмурил тонкие брони и покачал головой. – Я уверен, это советник Чхои постарался. Его светлость несколько дней назад позвал к себе старшего полицейского Сима и, видимо, как-то уговорил того предать инспектора. Нашел, наверное, какую-нибудь слабость и…
Меня внезапно осенило.
– Думаю, я знаю, чем советник Чхои мог убедить Сима.
Вдалеке раздались шаги и тихие мужские голоса. Патрульные, скорее всего. Мне не стоило сейчас попадаться им на глаза.
Я схватила Рюна за рукав.
– Пошли. Я знаю безопасное место неподалеку, там нас никто не найдет.
И я повела юношу к заброшенному дому. Словами не передать, как мне туда не хотелось, и все же оно было так близко – всего-то несколько извилистых улочек пройти – и манило меня с нечеловеческой силой. Ведь именно в этом поместье, погруженном в тени и холод смерти, все и началось.
* * *
Мы сидели на террасе перед грязным, заросшим, пустующим двором. Не желая нарушать загадочную тишину поместья, я практически шепотом рассказала Рюну о советнике Чхои, Пёль и ее незаконнорожденном сыне, которого она сбросила в колодец. Я поведала ему о нефритовой и деревянной подвесках в виде лошади-дракона и о легенде «Могучее дитя», про которую как-то обмолвился старший полицейский Сим.
– Меня удивило это совпадение, – пояснила я. – Из всех возможных легенд о мифической лошади-драконе полицейский Сим выбрал именно ту, что была связана с внебрачным сыном советника Чхои.
– К чему ты клонишь? – не понял Рюн.
– Пёль скинула сына в колодец, когда ему было тринадцать лет. Это случилось семнадцать лет назад. Если мальчик выжил, ему бы сейчас было где-то тридцать. А еще он, разумеется, приехал бы в столицу к своему отцу.
– Тридцать… – Рюн встал, потер подбородок. С его лица не сходил мрачный взгляд. – Полицейскому Симу тридцать лет.
Я кивнула и провела языком по пересохшим губам. В горле першило: слишком долго я говорила.
– Ты высказал догадку, что советник Чхои нашел слабость Сима. Так, может, его слабостью стало их кровное родство? Мог ли Сим предать друга, чтобы добиться расположения отца?
– Вот это у тебя умозаключения… Вся твоя теория строится только на том, что полицейский Сим вспомнил о «Могучем дитя». Мы слишком мало знаем.
– Но ведь о лошади-драконе столько разных легенд! Почему именно эта?
– Потому что эта легенда – чосонская, а не китайская. Меня ею мама в детстве пугала, чтобы я не выделывался.
Я постучала пальцем по доскам, размышляя.
– Ну а советник Чхои? У тебя есть какие-нибудь идеи, зачем ему мог понадобится Сим?
– Нет. Хотел бы я помочь, но я мало что знаю о полицейском Симе. Он близок с инспектором Ханом, он незаконнорожденный – вот и все. В остальном он для меня сплошная загадка.
– А я знаю, что он из деревни Мёнмок…
Сердце так и подскочило у меня в груди. Мёнмок. В нашем королевстве не бывало пустых названий. Я не знала, что значит «мён», но слово «мок» мне было знакомо. Поля для коневодов с лошадьми называли «мокчан».
– А ты знаешь, где находится деревня Мёнмок? – прошептала я.
Рюн притих.
– Знаю, – наконец ответил он.
– И в нем есть конюшни?
– Да, он славится своими лошадьми.
– Почему там разводят лошадей?
– Деревня стоит у подножия горы Ёнма, в городе Коян. И легенда, о которой ты рассказала, тоже родом оттуда. В этой деревне верят, что каждый новый год на конюшни нисходит дух ёнмы, лошади-дракона, и наделяет лошадей силой и скоростью.
Я до белых костяшек сжала в руках юбку.
– Деревня Мёнмок! Это родная деревня полицейского Сима, и, видимо, там же Пёль и зачала внебрачного сына советника Чхои. А ведь мне говорили, что Пёль жила рядом с горой Ёнма! Ее отец был коневодом.
Рюн раскрыл глаза, удивленно вскинул брови.
– Думаю, ты права, – согласился он. – Это уже не может быть совпадением.
– Что ты теперь собираешься делать?
– Поспрашиваю кое-кого, – ответил он. – Я знаю парочку слуг советника Чхои. Может быть, кто-нибудь из них подслушал их разговор.
– Надеюсь…
Душу все еще тяжким грузом сковывала мысль, что инспектор Хан был как-то причастен к убийству. В конце концов, родство Сима с советником Чхои еще ничего не доказывало.
Но я надеялась, Рюн опровергнет мои прежние теории.
Я внимательно огляделась. Сломанная дверь поскрипывала на ветру. Прямо передо мной стояла сосна с острыми зелеными иголками, и рядом с ней мне привиделось что-то еще. Я потерла глаза. Неужели усталость берет свое? С веток на меня взирала белесая дымка.
– Ты знаешь это место.
Голос Рюна испугал меня. Я не сразу нашлась с ответом:
– Говорят, в этом месте обитают духи. Мне было любопытно, так что я как-то раз пришла сюда…
– Нет, ты знаешь это место, – повторил он.
Я посмотрела в его серьезные глаза и поняла: ему что-то известно.
– Мне приказали за тобой следить, Соль.
– Приказали? Кто?
– Инспектор Хан. Когда ты поранила ему лицо, он расслышал, как ты произнесла: «Не мой брат». Тогда я проследил за тобой до гостиницы госпожи Сон. Хотел узнать, почему тебе так интересно прошлое моего хозяина. Госпожа Сон рассказала, что ты ищешь брата, мальчика по имени Чон Инхо. Я знаю это имя. Знаю, кто это и как его зовут сейчас.
Меня точно ударили в солнечное сплетение. Даже дышать стало больно. Я застыла в ожидании вопросов: почему я молчала о родстве с инспектором, почему я предала человека, с которым была связана кровью.
Но вместо этого Рюн пнул камень и произнес:
– Не надо было тебе за ним идти.
– Что?
Он поднял руки, словно защищаясь.
– Это инспектор сказал. Что тебе не стоило его искать. Есть такая поговорка: перед тем как мстить, вырой две могилы. Инспектор говорит, его жизнь свелась только к этим двум могилам.
В жизни инспектора Хана не было места для меня.
Больше Рюн ни
