Мией через час в полицейском управлении. Не могли бы они двое встретиться с Ашидой пораньше, чтобы обсудить некоторые детали?
– Само собой,– сказал Клэй в трубку.– Уже выезжаем.
Нажав отбой, он буквально выпрыгнул из кабинки.
– Мы с Дэннисом будем ждать вас в мотеле,– сказал я.
Клэй похлопал меня по спине и схватил чек со стола.
– Обед за мой счет.
Мы с Мией запротестовали, но Клэй ничего не хотел слушать.
– Я ценю, что вы сюда приехали. Вам не обязательно было это делать. Но я послал сигнал о помощи, и вы примчались без лишних вопросов. Вы отличные люди. И я горжусь тем, что могу называть вас своими друзьями. Так что позвольте мне в качестве благодарности угостить вас всех обедом, хорошо?
Миа рассмеялась и даже зааплодировала. Дэннис поднял глаза от тарелки, а пара за соседним столиком обернулась, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.
– Это твоя «оскаровская» речь? – спросила Миа.– С ума сойти.
Клэй с улыбкой покачал головой, а затем направился к кассе.
Миа встала и потянулась, обнажив полоску татуированной кожи на уровне пупка.
– Давай выйдем на пару секунд,– обратилась она ко мне.
Велев Дэннису оставаться на месте, я последовал за Мией на улицу, где она сунула сигарету в рот.
– Не знала, что ты наговорил такое копам. Что именно ты видел в ночь пожара?
– Миа, это было сто лет назад…
– Брось, Джейми. Я обратила внимание на твое лицо, когда Ашида завела об этом речь. Что ты видел?
Что я видел? Сейчас, спустя двадцать с лишним лет, при ярком свете дня воспоминание казалось нереальным. Таким же, как старые призраки, которые все еще обитали в Черной Пасти.
– Не знаю. Его лицо изменилось. То есть мне кажется, что оно изменилось. Как будто внутри был кто-то еще, и этот кто-то пытался выбраться наружу.– Я вздохнул, чувствуя себя нелепо.– Во всяком случае, так я тогда подумал. Не знаю. В ту ночь произошло столько всего. Может, мне просто…– Я не смог закончить мысль.
– Поэтому ты его так боишься?
– Теперь уже не знаю,– вздохнул я, имея в виду, что больше не знаю, что реально.
– Он был обычным человеком, Джейми, и это были обычные фокусы. Ничего больше. Не позволяй мнимым воспоминаниям себя одурачить. Не бойся.
Прежде чем я успел что-либо ответить, из дверей закусочной появился Клэй и поспешил к водительской дверце своей «тойоты». Миа тоже села в машину. Мгновение спустя они уже катили по улице. Отражение солнца в заднем стекле напоминало гигантский ожог от сигареты. Они посигналили на прощание, и каждый помахал рукой из своего окна. Я стоял на обочине, глядя им вслед. Когда машина свернула к шоссе, я задержался еще на мгновение, пытаясь распутать клубок чувств, неожиданно образовавшийся у меня внутри.
В кармане завибрировал мобильник. Увидев несколько непрочитанных сообщений и пропущенных звонков от Эмили Пирсон, я почувствовал новый укол вины. Однако в данный момент у меня не было сил разбираться еще и с этим. Джин с тоником, выпитый на обед, еще плескался у меня в крови, пробуждая угрызения совести.
В закусочной было прохладно – работал кондиционер,– и я помедлил, наблюдая, как в дальнем конце зала Дэннис соскребает со своей тарелки остатки панкейка и отправляет их в рот. Рядом с доской объявлений, пестревшей визитками местных предпринимателей, рекламой автомоек и парикмахерских, стоял автомат по продаже жвачки. Я вытащил из кармана четвертак, опустил его в автомат и повернул рукоятку. По спиральному желобу скатился красный, как нос клоуна, шарик и выпрыгнул мне в руку.
На пустых столиках стояли чистые кофейные чашки. Направляясь к Дэннису, я захватил три и поставил их – вверх дном – на стол перед братом. Покончив с едой, он отодвинул липкую от сиропа тарелку и окинул чашки рассеянным взглядом.
Я проскользнул в кабинку и поднял красный шарик жвачки, зажав его между большим и указательным пальцами, а затем положил на стол между нами, рядом с кофейными чашками.
– Ладно, давай,– сказал я ему.– Попробуй меня одурачить.
В последний раз брат исполнял этот трюк, когда ему было девять. Однако теперь Дэннис взял шарик жвачки так, словно все происходило вчера, и положил его под одну из кофейных чашек – ту, что по центру,– а затем передвинул все три чашки. Совсем как тогда, не меняя их положения относительно друг друга. Он просто пошевелил каждую чашку, так что средняя, под которой был шарик, по-прежнему оставалась на месте.
Покончив с этим, Дэннис откинулся на спинку и опустил руки на колени.
Я поднял среднюю чашку.
Жвачки под ней не оказалось.
Я посмотрел на брата и встретил его пустой взгляд.
Затем я поднял две другие чашки. Под ними жвачки тоже не было.
– Ладно,– сказал я.– Это ведь просто трюк, верно? Тогда покажи мне, как ты его сделал.
Круглое лицо моего брата растянулось в гордой улыбке. На подбородке у него осталась полоска взбитых сливок, напоминающая восклицательный знак, однако Дэннис, похоже, ее не замечал. Он поднял большую руку и показал мне шарик жвачки, зажатый в ладони.
– Но я видел, как ты положил его под эту чашку. Ту, что по центру.
Дэннис протянул руку, поднял среднюю чашку и положил под нее шарик жвачки… а затем, гораздо медленнее, чем в первый раз, наклонил чашку ко мне так, что шарик на долю секунды скрылся из моего поля зрения. Когда это произошло, я увидел, как Дэннис спрятал шарик жвачки в ладони, а затем указательным и большим пальцами опустил основание чашки на стол. При быстром исполнении все выглядело так, будто шарик жвачки по-прежнему находится под чашкой. Но при замедленном повторе мне удалось проследить за манипуляциями брата. Он раскрыл ладонь и показал шарик.
– То есть ты вообще не клал его под чашку? Вот засранец! – Так просто, и тем не менее в детстве я был совершенно сбит с толку.– Тебе правда приснилась та мертвая девочка?
– Когда я ходил,– сказал Дэннис.
– Ты когда-нибудь видел во сне других детей?
– Да-а.
– Часто?
Он не ответил.
– Куда ты идешь, когда гуляешь во сне?
– Я пытаюсь найти.
– Найти что? Детей?
– Вход,– сказал он.
– Куда?
– В колодец,– ответил Дэннис. Его вилка проскрежетала по тарелке, и пожилая пара за соседним столиком опять неодобрительно покосилась в нашу сторону.
– Тебе не нужно ходить к колодцу, Дэннис. Колодец означает смерть.
Он снова улыбнулся мне и сунул жвачку в рот. Я сделал глубокий судорожный вздох. Тревога вернулась, и я не находил себе места. Что-то здесь было не так. Я оглядел закусочную, высматривая Сару и Майло Пэтчинов. Могут ли они забраться так далеко от Черной Пасти?
