Боль вернула мне четкость мышления. Я потянулась за поводьями, но чуть не упала. Из последних сил я цеплялась за седло. Я попыталась еще раз, и как только кончики пальцев коснулись веревки, я крепко схватилась за нее и поднялась обратно.
Я развернула коня и рванула в голубой туман. Меня охватил ветер. Во мне выла тоска, эхом отражаясь от вершин деревьев. Снег, дрожа, осыпался с сосен. Лес и туман расступились передо мной.
Я не собираюсь терять брата! Я не собираюсь терять брата еще раз!
– Дождись меня! – сквозь сжатые зубы прошептала я. – Пожалуйста, дождись меня!
Заслышав звон стали, я спрыгнула с коня и упала на четвереньки. В левом плече пульсировала боль, ноги напрочь замерзли, но я ползла, ползла и искала хоть что-нибудь, чем можно сражаться. И, как назло, под руку не попадалось ничего твердого.
– То есть наша дружба ничего для тебя не значила?!
Я подняла голову на звуки голоса Сима и сквозь ветки увидела, как инспектор Хан замахнулся. Его меч ударился о меч Сима, громкий лязг перерос в скрежет. Симу удалось отбиться, но инспектор Хан был быстрее. Он ринулся вперед, оттолкнулся и в прыжке повернулся, рассекая Симу руку. В небо взвилась лента крови.
Несколько долгих мгновений мужчины стояли друг напротив друга. С их губ срывался пар, похожий на дым.
Сим дотронулся до раненой руки и вскинул глаза на инспектора.
– Я считал тебя братом!
– Я до сих пор считаю тебя другом! Единственным за эти десять лет. – По запястью инспектора Хана скатилась капля пота. Он сжал меч. Глаза его ярко сверкнули. – Но я не могу поддержать друга, если он выбрал зло.
– Понятия добра и зла зависят от того, на чьей ты стороне!
Сим бросился в темноту. Что-то в нем изменилось. Как будто наружу высвободилась безжалостность, с которой он перерезал горло женщине, утопил мужчину, задушил собственную мать. Он замахнулся, но инспектор Хан в развороте увернулся. Подол одеяния вскружился вокруг его ног. Я облегченно выдохнула, увидев, что он не пострадал и крепко стоит на ногах с мечом на изготовку.
– Точь-в-точь как отец, – прошипел Сим. – Такой же предатель.
Он кинулся на инспектора, размахивая мечом, как топором, и одним ударом выбил у противника оружие. Меч Хана с глухим звуком вонзился в дерево. Осыпалась кора.
«Поднимайся, инспектор! – взмолилась я. Что я могла сделать? Что могла сделать безоружная девушка против тигра с мечом? – Пожалуйста, инспектор».
Инспектор Хан оперся на рукоятку меча и с трудом поднялся на ноги; но, увы, слишком медленно. Меч Сима, сверкнув, рассек воздух и вонзился ему в бок.
Время замедлилось. На лице инспектора Хана попеременно промелькнули недоверие, обида, забрезжившее понимание. Он прижал ладонь к ране. По костяшкам пальцев стекла струйка крови, практически черная в угасающем лунном свете. Его колени подкосились от боли, и инспектор рухнул на землю. Клинок Сима уткнулся ему в горло.
– Ты уже давно при смерти был, – прошептал Сим. – Если мы встретимся в загробной жизни, не вини меня в своем убийстве.
Инспектор Хан высоко держал подбородок. Белая полоска лунного света, отражаясь от лезвия, падала ему на лицо и мерцала на серебряной заколке у него в пучке.
– Но… – добавил Сим, – я дам тебе последний шанс. Беги.
– С чего бы тебе меня отпускать?
– Помнишь, как я пытался познакомиться с отцом? – у Сима сорвался голос. – Он меня не узнал, обозвал вором и приказал своим людям меня избить. Помнишь, как ты обещал помочь мне добиться высокого положения? Так сдержи же обещание и отпусти меня.
– Лучше убей меня поскорее, – спокойно отрезал инспектор Хан. – Покрой себя еще большим позором.
Меня как молнией ударило, и полицейского Сима, судя по всему, тоже. Он застыл. Возможно, у живущего в нем тринадцатилетнего мальчика, которого бросила в колодец собственная мать, которого избил отец, не хватало корысти и ярости провести клинком по горлу давнего и, скорее всего, единственного друга, которому он был дорог.
Сим колебался. В этот момент я поняла: надо что-то делать. Другого шанса мне не представится, а мужчины были всего в нескольких шагах. Шатаясь как теленок, я двинулась вперед. Рука сама собой потянулась к стальной заколке, скреплявшей пучок. Ее кончик блеснул в темноте, острый, как клык.
Я замахнулась и со всех сил вогнала заколку в спину полицейского Сима. Плоть разверзлась под моими руками, кончик заколки оцарапал кость.
Из его горла вырвался рев, настолько яростный, что от неожиданности я упала на землю. Он повернулся ко мне. Заколка все еще торчала у него из спины.
– Снова ты! – прорычал Сим и взмахнул мечом. Клинок со свистом рассек воздух. – Я же убил тебя!
Я закрыла глаза.
«Я сделала в этой жизни все, что могла», – промелькнула у меня мысль.
Я ждала обжигающее лезвие смерти.
Но ничего не произошло.
Я приоткрыла один глаз. Затем другой. Меня захлестнуло волной удивления: нас окружали полицейские во главе с командором Ли. Со всех сторон на полицейского Сима смотрели наконечники стрел.
– Стой, где стоишь! – прогремел голос командора. – Опусти меч, старший полицейский Сим.
Всего на одно краткое мгновение глаза полицейского Сима метнулись по толпе в поисках лазейки. Но он был полностью окружен.
– Опусти меч!
Как только клинок коснулся земли, двое полицейских выступили вперед, схватили Сима Джэдока и заломили руки ему за спину, заставив убийцу согнуться. Меч приземлился на снег прямо передо мной, и при виде его меня затрясло. Слишком близко ко мне подкралась смерть. Да и к инспектору тоже.
Я взглянула на инспектора Хана. Тот тяжело поднимался, опираясь на плечо полицейского Го. Я кинулась было на помощь, но замерла при словах Кёна:
– А я с самого начала догадывался, что это он! – он стоял в сторонке и шептался с полицейским. Щеки его заливала краска. Моего взгляда он настойчиво избегал. – Я знал, что это кто-то из инспекторских…
– Молчать! – рявкнул на него командор Ли. – Будешь снова сеять раздор в ведомстве – я лично вырежу тебе язык.
– Но ёнгам, любого смутили бы улики, которые я нашел…
Полицейские затолкали его локтями, призывая к молчанию. Противоречивые воспоминания во мне тоже поутихли, когда из рядов полицейских выступил советник Чхои. Он подошел к соджа, своему внебрачному сыну, обвязанному веревкой.
– Ты сын госпожи Пёль? – советник Чхои, сжав челюсти и по-королевски расправив плечи, твердым острым взглядом пригвоздил Сима к месту. – Сын женщины, которую ты убил?
От лица полицейского Сима отхлынула кровь, даже губы побледнели. Не глядя никому в глаза, он лишенным эмоций голосом проговорил:
– Да, я – это
