решил заехать ко мне, раз представилась такая возможность? Я не понимаю, к чему вы клоните, — озабоченно добавил он. — И я также не понимаю, почему вы говорите со мной о Тибо, какое он имеет отношение к этой истории?
— Если вспомнить другие визиты, господин Брока предупреждал вас по телефону?
Жубер открыл рот, но тут же закрыл его. Он задумался, потом ответил:
— Нет… Не припомню такого, — признался он, словно осознав нелепость этого обстоятельства. — Полагаю, Тибо заезжал ко мне, когда у него возникали здесь дела!
— А вы сами когда-нибудь звонили Брока?
— Нет. Честно говоря, его редкие визиты доставляли мне удовольствие, но мне их было более чем достаточно. Видеть Тибо означало неизбежно погружаться в воспоминания…
Жубер замолчал. Его затуманившиеся глаза видели что-то, известное только ему.
— В вашем списке контактов нет никакого Тибо Брока: значит ли это, что вы никогда не спрашивали у него номер мобильного телефона?
— Так и есть: по той причине, что я вам сейчас сказал, и потому, что мне это даже в голову не приходило.
— По этой причине, а не потому, что у господина Брока не было телефона?
Жубер удивленно посмотрел на жандарма.
— У кого в наше время нет телефона?
— Так у Тибо Брока он был?
— Я думаю, да!
— Вы думаете или вы знаете?
Физиономия Жубера стала красной от возмущения.
— Так все эти ухищрения, чтобы узнать был ли у Тибо телефон? Нет, это какой-то бред!
— Простите, месье, но я просто выполняю свою работу. Значит, Брока никогда не говорил вам, что не иметь телефона — это его сознательный выбор?
— Нет, никогда, — холодно ответил Жубер.
— Вы когда-нибудь видели у него телефон?
Мужчина подумал и покачал головой.
— Не думаю… Но, честно говоря, я мог не обратить на это внимания.
Леа кивнула и продолжила:
— Когда Брока приезжал к вам последний раз?
Жубер откинулся на спинку стула, собрался с мыслями и ответил:
— Летом, во время моего отпуска… Да, точно летом! А если быть точным — 17 августа, потому что я угощал его остатками праздничного торта, который мы начали с двумя приятелями по шахматному клубу накануне вечером.
— 17 августа. Интересно!
— Интересно?
— Ваши банковские выписки показывают, что вы поменяли шины в понедельник 16 августа 2021 года, утром в день вашего рождения, — уклончиво ответила жандарм. — Можете ли вы мне сказать…
— Видите ли, я много езжу! — раздраженно прервал ее Жубер. — Накручиваю двадцать — тридцать тысяч километров в год. У меня много перемещений, связанных с работой, по всему Юго-Западу. Можете посмотреть мой ежедневник. Так что означает ваше замечание?
Леа улыбнулась и успокоила его:
— Вы неправильно меня поняли, месье: я никак не связываю дату, когда вы поменяли шины, со степенью их износа.
— Тогда почему вы зацепились за эту дату?
— Вы скоро поймете. Можете мне сказать, на какой машине приезжал к вам Брока летом?
— Как всегда, на своем «Рендж-Ровере». Не машина, а танк, на ней бы ездить по горам, а не по шоссе!
— Вы никогда его не видели на другой машине?
— Нет, да я и не думаю, что у него есть другая.
Леа вздохнула и сообщила:
— Он приобрел «Клио IV» «голубой металлик» в октябре 2020 года, через месяц после вас.
Жубер заметно побледнел: так вот почему жандармы сосредоточились на Тибо!
— Вы хотите сказать — такую же модель, как у меня?
— Именно так. И более того, Брока поменял шины в субботу 21 августа, через пять дней после вас. Он установил шины «Мишлен Праймаси 3». А за несколько дней до этого приезжал к вам.
Лицо Жубера исказилось. Словно не веря своим ушам, он растерянно повторил:
— Это невозможно… Это невозможно…
Леа выдержала паузу и спросила:
— У Тибо Брока были с вами какие-то счеты? Упрекал ли он вас в чем-нибудь?
Потрясенный и сбитый с толку, Жубер ответил не сразу:
— Нет, он никогда и ни в чем меня не упрекал…
— Окей. А вы никогда не видели кого-нибудь рядом с Брока? Каких-нибудь друзей?
— Тибо — совершеннейший нелюдим, — прохрипел Жубер сдавленным голосом.
Внезапно подняв голову, он с горечью добавил:
— По крайней мере, я всегда так о нем думал, но, выходит, я его знал не так хорошо, как мне казалось.
***
В 21:15, после продолжительного разговора с судьей Бюто, Леа распорядилась освободить Жубера из-под стражи. Errare humanum est, perseverare diabolicum[30]. Она с Жюльеном и Луизой стояла у окна, когда Жубер вышел на улицу: с осунувшимся лицом, сгорбившись и еле передвигая ноги, он дошел до жандармского автомобиля, который должен был отвезти его домой, и почти рухнул на сиденье. Леа почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Расследованием руководила она, был ли у нее шанс избежать этой ошибки? Нет, рассудила жандарм, только не с дуэтом манипуляторов, которые без колебаний использовали этого беднягу как наживку. Луиза обернулась и заметила волнение на лице коллеги.
— По крайней мере, сегодня Жубер будет спать в своей постели, — сказала она, чтобы успокоить Леа.
– 68 –
Судьба послала ему предупреждение!
Александр Шаффер проснулся, словно от толчка. Его бил озноб, тело было влажным от холодного пота. Образы из его кошмара начали распадаться в тот самый момент, когда перед глазами проступили контуры неизвестной ему комнаты. Затем со всей силой напомнила о себе реальность. Он находился в доме своей невестки. Давид умер. На следующий день были похороны… Он вытянулся в кровати, сердце колотилось как бешеное. Снаружи доносились завывания ветра, от которого трещала кровля и балки.
Шаффер закрыл глаза, чтобы успокоиться, и тогда из глубины сновидения, в которое он тут же погрузился, снова возник леденящий ужас, теперь в образе Клары. Перед ним разворачивались картины его вторжения в шале Жубера, и Шаффер дрожащими руками сильнее натянул на себя влажные простыни.
Клара надевала твой медальон каждый день. Она носила его на щиколотке, чтобы ты этого не видел.
Человеческий мозг так устроен, что он возвращается к одному и тому же предмету, рассматривает его под разными углами, оценивает, сравнивает. И в интеллектуальной игре, в которую его мозг самовольно погрузился, напрашивалась сама собой гипотеза, что тело Клары однажды будет найдено. Конечно,
