квартирке с женой и тремя детьми, и уж точно веселее бесконечной бумажной работы перед экраном компьютера в офисе.
Они быстро набросали план действий на случай самого худшего сценария. Ни у него, ни у Кеннета при себе не было огнестрельного оружия, так что остановить нападавшего можно было только одним способом: нейтрализовать его с помощью ножа, слезоточивого газа или электрошокера.
— Держи, — сказал Кеннет и вложил в его руку предмет, напоминающий пистолет.
Асад взвесил тазер на ладони. Штуковина весила от силы граммов двести — в самый раз, чтобы спрятать в карман.
— Он ведь выстреливает два провода с гарпунами-зацепами, верно? — уточнил Асад.
— Да, но на расстоянии больше пяти-шести метров он уже не так эффективен.
— Мне это не особо нравится, — покачал головой Асад. — Нам нужно исходить из того, что нападавший будет вооружен куда серьезнее.
— Полностью согласен! Но если мы поймем, что запахло жареным, я сразу наберу полицию по спецномеру экстренной связи, и местные патрульные из участка примчатся к нам в ту же минуту, зная, что могут попасть под обстрел.
Он быстро забил экстренный номер в мобильный Асада, после чего мужчины пожелали друг другу удачи.
Не считая того, что на улице было сыро и холодно, а сумерки стремительно сгущались, и несмотря на явную опасность этого места, Асад чувствовал, что работа в поле — это его истинная стихия. Многочисленные отметины на его теле были тому лучшим подтверждением. Запястье и большой палец левой руки до сих пор покрывали темные шрамы от сильнейшего ожога и удара током, полученных на Эланде[120]. На теле можно было сосчитать десятки следов от пуль, ножевых ранений и ударов бичом. Он пережил тяжелое отравление угарным газом и микроинсульт, который даже спустя столько лет напоминал о себе едва заметным провисанием лицевой мышцы[121]. Его подвергали жестоким пыткам, и в стрессовых ситуациях он всё еще ощущал отголоски своего посттравматического синдрома. Он убивал сам и видел, как гибли его товарищи. В итоге его некогда смоляная шевелюра изрядно поредела и покрылась сединой. И всё же, вопреки всему, прямо здесь и сейчас он чувствовал себя собранным, сильным и готовым к любому повороту.
Он плотнее запахнул ветровку, постучал подошвами по полузамерзшей земле, чтобы разогнать кровь в ногах, и присел на старый пень, не сводя зоркого взгляда с тыльной стороны тюрьмы и проходящей вдоль нее аллеи.
Из окон камер доносились обрывки криков, но разобрать Асад смог всего два слова. Первым было «Мёрк», вторым — «смерть». Ему безумно хотелось рявкнуть в ответ, чтобы эти ублюдки заткнули свои поганые рты, но он сдержался и промолчал.
Спустя час в наушнике наконец раздался голос Кеннета.
— Вижу машину, поворачивает на территорию пожарной части, — доложил Кеннет. И еще через минуту: — Так, она сдает назад… паркуется на стоянке… прямо позади моей «Вольво».
Асад поднялся на ноги и попытался разглядеть сквозь голые ветки кустарника пожарное депо на случай, если из автомобиля кто-то вышел, но вокруг никого не было.
В этот момент он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.
В некотором замешательстве он принялся шарить в поисках телефона и, пока доставал его, случайно выронил наушник прямо в слякотную мокрую траву
Он был уверен, что звонит Кеннет, но это оказалась Марва.
«Что еще стряслось?» — промелькнуло у него в голове, и он поднес трубку к уху. На заднем плане был слышен заливистый смех.
— Привет, Заид! — радостно произнес ее звонкий голос. — Ты слышишь их там, на фоне?
Услышав ее счастливый тон, Асад облегченно выдохнул.
— Да, — ответил он, поправляя на ухе влажный наушник. — Чем занимаетесь?
— Ох, Заид[122], Алфи снова поет ту песенку «Братец Якоб», про которую ты мне рассказывал! — Она сделала короткую паузу, и когда заговорила снова, в ее голосе послышались слезы абсолютного счастья. — Он знает все эти слова на арабском! Представляешь, он поет их снова и снова! Мы уже полчаса поем вместе с ним. Ох, Заид, я просто так счастлива, только это и хотела тебе сказать! — И, судя по звукам, она уже бежала обратно к детям, когда нажала отбой.
Асад замер, глядя перед собой в серые сумерки, которые медленно обволакивали нижние ветви кустарника. Было невероятно трудно переваривать столько эмоций одновременно.
Он тряхнул головой и глубоко вдохнул сырой воздух, возвращая себя к суровой реальности.
— Кеннет, как дела на твоем фланге? — спросил он.
В ответ донеслось лишь глухое шипение. Он повторил вопрос. Канал связи явно был открыт, но почему парень молчит?
Асад осторожно пошел вперед, переступая через сухие ветки, выбрался на аллею и направился к ее тупику, откуда как раз открывался вид на парковку. Машина Кеннета стояла у самого края площадки.
С виду всё казалось мирным: Кеннет просто сидел за рулем, опустив голову к экрану ноутбука на коленях.
Асад пересек дорогу и направился к автомобилю. Он еще пару раз позвал напарника через гарнитуру, но ответом ему была тишина.
Еще на подходе к машине Асад почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он зашел со стороны рядов припаркованных автомобилей, чтобы приблизиться к «Вольво» незамеченным с тыла.
В десяти метрах от машины он заметил, что пассажирская дверь слегка приоткрыта, а на грязном талом снегу перед ней отчетливо видны свежие следы обуви. Он быстро осмотрелся по сторонам. Следит ли кто-то за ним прямо сейчас? Знает ли враг, что они ведут наблюдение вдвоем?
В Асаде мгновенно проснулись все его боевые инстинкты. «Откуда ждать нападения? Кто они? Достань тазер и сними с предохранителя». Он быстро выполнил эти мысленные команды, после чего набрал спецномер и вызвал местную полицию, как его и учил Кеннет.
Словно хищник, выслеживающий добычу, Асад шаг за шагом приближался к автомобилю. Подойдя вплотную, он увидел, что голова Кеннета безжизненно завалилась набок, а подбородок уперся в грудь.
Асад рванул дверь на себя и запрыгнул на пассажирское сиденье. Он схватил Кеннета за руку и сильно потряс. Не получив ответа, прижал пальцы к его шее. Затаив дыхание, он ждал, пока под подушечками пальцев наконец не забилась едва ощутимая, слабая пульсация. Он тут же повторно набрал экстренную службу: «Срочно пришлите скорую на парковку у пожарной части», — бросил он в трубку.
Он выбрался наружу, обошел машину кругом и заглянул через лобовое стекло на обмякшее тело товарища. И только теперь он заметил аккуратное круглое отверстие в
