Искатель, 2004 №12 - Керен Певзнер

Словно прочитав мои мысли, пан Кон спросил:

— Я уверен, что о пакете знает тот парень, который сбежал. Очень вас прошу, пани Валерия, если вы все-таки его увидите, скажите, что я дам хорошую цену. Не стоит прятаться и выжидать — меня не интересуют убийства, меня интересует пакет пана Маркса.

— А что там, в пакете? — спросила я, придав голосу самое невинное звучание.

— Как, вы не знаете? Да это и не тайна никакая, все равно в нее мало кто верит.

— А все же?

— Йозеф Маркс нашел формулу «а-шема» — великой каббалистической надписи, с помощью которой наш великий предок рабби Лёв бен-Бецалель оживлял глиняного истукана — Голема! — Голос пана председателя звучал так торжественно, что я подавила чувство разочарования. Думала, что услышу стоящее, а тут какие-то сказки…

Так, за разговорами, мы дождались небольшого автобуса, куда погрузились все участники злополучной прогулки, и поехали в полицию для дачи показаний. Тело Карни увезли еще раньше, на «Скорой помощи».

Уже в автобусе я стала объектом недоброжелательного к себе отношения. Кроме меня и Изидора Кона в полицейский участок ехали девять человек, четыре женщины и пять мужчин. По-чешски говорила только одна высокая сухая старуха, одетая с шиком пятидесятых годов: кружевные перчатки, тяжелое бархатное платье с рукавами-буфами и мелкими пуговичками от шеи до талии. Остальные, как я поняла, были из России.

— Почему нас везут в полицию? — громко возмущалась полная женщина, обращаясь к соседям. — Вот ее хахаль убил и пропал с места преступления, а нам отдувайся!

— Я хоть и сам еврей, — вторил ей щупленький мужчина в очках и кепочке, — но считаю, это дело Израиля и Чехии, и нечего нам, российским гражданам, вмешиваться. Мы приехали на конференцию по приглашению общества и совершенно не заинтересованы участвовать в чужих разборках.

Дмитриев попытался вступиться за Ашера.

— Ну, зачем же вы так? — укоризненно произнес он. — Нормальный парень этот израильтянин. Мы с ним о фотоаппаратах беседовали.

— Вы можете подтвердить его алиби? — спросил щупленький мужчина (я про себя назвала его Вуди Алленом в кепке). — Вы его видели, пока жертва была жива?

— Нет, — ответил Дмитриев. — Я не видел ни его, ни ту женщину. Парень присоединился ко мне один.

— Вот! — торжествующе заявила толстуха, которую я про себя окрестила мадам Ерошкиной — у нее на платье была приколота яркая брошка с павлином. — Я же говорила! Сначала убил, а потом побежал свидетеля искать, чтобы тот подтвердил его непричастность. Ан нет! Не вышло!

Мне захотелось вмешаться и осадить злобную бабу, но, поразмыслив, я промолчала. В сущности, что я знаю об этом Ашере? Да ничего! Какие у них были отношения с Карни? Почему Карни так им помыкала, а он молчал? Может, у него нервы не выдержали. Я ее меньше недели знала, и то иногда хотелось придушить, а с Ашером она знакома, по всей вероятности, дольше, чем со мной.

Напротив меня сидела молодая пара. Она — крашеная блондинка с темными корнями волос и с яркой, слегка размазанной губной помадой, он — крупный высокий парень, с простым лицом сельского гармониста. Интересно, что им надо было в обществе потомков бен-Бецалеля? Неужели и в российских селах есть правнуки великого раввина? Девушка шептала своему спутнику, держа того за рукав:

— Вот ведь влипли! И чего ты меня туда потащил? Прикольно, прикольно… Как бы боком мне не вышли твои приколы — у меня виза чешская просрочена, в два счета вышибут при любом подозрении.

— Успокойся, все будет в порядке, — говорил ей парень. — Все будет хорошо, мы же ни в чем не виноваты.

За мной сидели еще люди, но оборачиваться было неудобно, поэтому я наклонилась к уху пана Кона и спросила:

— Пан Изидор, вы знаете всех, кто здесь сидит?

— Практически да, у меня есть список присутствовавших на заседании общества. А зачем вы спрашиваете?

— Я не уверена, что убийца — Ашер Горелик. И если пренебречь столь малой вероятностью, что убийца — маньяк, затаившийся в кустах, выходит, что преступник сейчас находится среди нас.

— Очень интересно, — поднял брови пан Кон, — и кто же это?

— По крайней мере, о двоих я знаю точно, что они не убийцы, — это вы и я.

— Я искренне тронут вашим великодушием, пани Вишневскова, но как вы пришли к такому выводу?

— Пан Изидор, я — не маньячка, и не психически больная. Я не убивала пани Марксову. После разговора с ней, живой и здоровой, я отошла от нее и подошла к вам. С того времени и до обнаружения тела мы с вами не расставались, а весьма интересно беседовали о «деле врачей». Следовательно, у вас имеется полное алиби, правда, только в моих глазах.

— Благодарю вас, — он даже приподнялся с сиденья в легком полупоклоне.

— Поэтому я и прошу вашего содействия, пан председатель, — продолжала нашептывать я. — У вас имеются списки членов общества, среди которых девять подозреваемых, и я прошу вас показать мне эти бумаги.

— А почему, собственно говоря, вы хотите заняться этим делом?

— Несколько причин. Во-первых, Карни — моя соотечественница, а во-вторых, чешская полиция не выпустит меня отсюда, пока не найдет убийцу, есть у меня такое подозрение. Почему бы мне не помочь им в этом благородном деле?

— Помочь, конечно, можно, — согласился пан Кон, — но как быть с моей просьбой? Уже нет ни пана Маркса, ни его вдовы, а пакет где-то гуляет, и, как мне кажется, именно в нем надо искать причину преступления. Кому-то очень хочется завладеть тайной великого раввина!

И тут я вспомнила, что писал Йозеф Маркс о первом издании «Капитала».

— Слушайте, пан Кон, — делая вид, что обдумываю его предложение, сказала я, — я помогу вам, если вы поможете мне. Кажется, я знаю, как добраться до этой формулы. В доме у пана Маркса я нашла прелюбопытные документы, черновики, и, уверяю вас, что если не найдем сам пакет, то по крайней мере эти черновики я вам обещаю.

— Что ж… — кивнул он. — Как говорят в России, с паршивого козла хоть шерсти клок.

— Не козла, пан Кон, а овцы. А с козла — молока.

— Вот-вот, — горестно вздохнул он, — в любом случае никакого гешефта.

Автобус остановился около полицейского отделения. Мы вышли, и мне наконец удалось рассмотреть оставшихся членов нашей компании. Это оказалась семья из трех человек.

Впереди шел отец, похожий на средней величины медведя гризли. За ним вприпрыжку, не отставая, семенила