не стал спорить. В конце концов, Юрка — босс, бог и царь ювелирного салона.
— Ладно, положусь на тебя.
— И правильно сделаешь. — Беляев встал с кресла, пригладил свои белесые волосы и стукнул приятеля по плечу. — Что делаешь вечером?
Друг пожал плечами:
— Еще не решили.
— Не решили, — усмехнулся Юрий. — Это ты про Женьку, что ли? Она у вас уже глава семьи?
— Я просто ее люблю, — ответил Виталий. — А у тебя есть какое‐то предложение?
— Есть, — директор широко улыбнулся. — Давай закатимся в «Хижину рыбака», там потрясающая рыбка на углях. Вы с Женькой были там когда‐нибудь?
Виталий слышал об этом ресторане, недавно открывшемся за городом, на берегу Драконьей бухты. Те из его знакомых, кто там побывал, наперебой рассказывали о вкуснейшем рыбном филе, умело запеченном на мангале. Честно говоря, он и сам давно хотел туда поехать, но все не находил времени. Да и Евгения как‐то не упоминала об этих местах, предпочитая «Вавилон».
— Ты едешь туда с Дарьей? — поинтересовался Карташов. Беляев воодушевленно кивнул, и его прямые жидкие волосы упали на лоб.
— Ты что‐то имеешь против?
Виталий развел руками:
— Да бог с тобой, как я могу… Кстати, не боишься встречаться с экстрасенсами? Я бы опасался их предсказаний. А где ты ее подцепил, если не секрет?
Юрий ухмыльнулся:
— Не поверишь — на пляже. Я решил выпить в кафешке пару бокалов пива и увидел ее за соседним столиком. Она сама подошла ко мне и сказала, что впервые в жизни видит босса ювелирного дела. Ну, каково?
Карташов пожал плечами:
— Что ты хочешь от меня услышать? Я должен выпучить глаза и умилиться ее необычному дару? Извини, не буду. Кажется, в прошлом году о тебе писала местная газета и даже поместила твой портрет.
Он крякнул:
— Дарья недавно приехала из другого города. Она хочет купить здесь домик и перевезти свою маму. Старушке прописали морской климат.
Карташов зевнул:
— Боже, как все банально звучит!
Директор скривился:
— Слушай, я не собираюсь заставлять тебя восхищаться ею. В конце концов, сейчас она моя девушка. У тебя есть Евгения, и я просто поинтересовался, не хотите ли составить нам компанию.
Виталий подумал отказаться, но решил спросить у Евгении. Вдруг она все же захочет проехаться до «Хижины рыбака»?
— До вечера потерпишь с моим ответом?
Директор понял, что друг готов сдаться.
— Разумеется, какой вопрос!
— Тогда жди моего звонка, — Карташов взял браслет и повертел его в руках. — Да, знатная вещичка. Теперь дело за мной. Постараюсь сделать такую копию, что окружение Ларисы умрет от зависти.
— Смотри, не разочаруй нас, — Юрка вздохнул и придвинул к себе папку с бумагами. — Посмотрю отчеты о нашей прибыли. Вроде дела идут хорошо.
— Надеюсь, — Виталий скрылся в своем кабинете, унося с собой драгоценность.
Глава 9. Каменка, 1824
— Ну, что вы решили, мой друг? — Василий Львович решительно взял Иосифа под руку. — Вы гостите здесь достаточно, чтобы убедиться, с нами вы или нет.
Поджио закрыл глаза, думая о том, что совсем недавно, около часу назад, они с Марией бродили по аллеям парка и любовались неизвестно откуда взявшимся маленьким желтым подсолнухом, вопреки всему выросшим под старой крючковатой сосной.
— Нет, вы только посмотрите! — Нежное лицо девушки покрылось румянцем, глаза радостно блестели. — Откуда он здесь взялся?
Поджио удивлялся и восхищался вместе с ней, с удовольствием вдыхая пряный запах сыроватой земли и залежавшихся прошлогодних листьев. Он испытывал настоящее блаженство от близости этой удивительной юной особы. Хорошо бы никогда не разлучаться с ней!
— Я спрашиваю, что вы решили, — Давыдов настойчиво возвращал Иосифа в реальность.
— Я вступаю в ваше тайное общество! — выпалил Поджио, прекрасно сознавая, что это единственная возможность как можно чаще видеться с Марией.
— Ну и прекрасно, — Василий Львович завел его в грот. Там, в сумеречной прохладе, сидели несколько человек. Пламя свечи выхватило из темноты бледное лицо Бестужева-Рюмина, с напряжением посмотревшего на итальянца.
— Иосиф теперь с нами, — успокоил его Давыдов. Полные губы поручика слегка дрогнули:
— Вы хорошо подумали? Вам придется идти на риск.
— Мне уже достаточно лет, чтобы я отдавал себе отчет, — парировал Поджио. Рыхлый белолицый Муравьев-Апостол сделал ему знак, приглашая сесть рядом с ним.
— Мы уже окончательно определились, когда начнем действовать, — сказал он с мальчишеской радостью. — Это случится, когда император отправится в гарнизон Белой Церкви на смотр.
— Наши офицеры переоденутся в форму рядовых, поставленных в караул при павильоне, где поселится Александр, — подхватил БестужевРюмин. — Позже к нам присоединятся разжалованные. Ночью мы окружим павильон — и… — он запнулся и побледнел. Нелегко было произносить страшные слова. — Вы одобряете наш план?
Иосиф задумался, и горизонтальная морщина прочертила смуглый гладкий лоб.
— Да, одобряю, — наконец проговорил он, и Михаил по-ребячески захлопал в ладоши:
— Вы молодец! Вот что значит настоящий римский характер!
Высокий статный Михаил Лунин, известный острослов и хулиган, прославившийся количеством дуэлей, выудил лист бумаги с начертанными на нем фамилиями.
— Извольте, мы вас тоже впишем. Вы ведь теперь один из нас.
Это почему‐то не обрадовало Иосифа, и он покачал головой:
— Обязательно, только не сегодня.
— Отчего ж не сегодня? — поинтересовался Бестужев-Рюмин. — Вы боитесь, капитан?
Итальянец побагровел, черные глаза недобро сверкнули:
— Я ничего не боюсь, милостивый государь.
Давыдов горестно вздохнул и скрестил руки на груди, приняв позу мученика.
— Не нужно ни на кого оказывать давление, — произнес он с достоинством. — Господин Поджио, вероятно, еще колеблется, так дадим ему время.
Заговорщики переглянулись с явным недовольством, и это не понравилось Иосифу. Он уселся поудобнее и принялся слушать. Мужчины снова и снова говорили о приезде государя в Белую Церковь и о том, кто из них решится изображать караульных. Юный Муравьев-Апостол рвался в бой, но более старшие товарищи постоянно охлаждали его пыл и сдерживали порывы.
— Надо все хорошо продумать, — настаивал князь Волконский. — В противном случае нас быстро вычислят и мы ничего не добьемся.
Василий Львович искоса поглядывал на Иосифа. Смуглый лоб Поджио снова прорезала морщина, и это была морщина сомнения.
— Если вы о чем‐то сожалеете, еще не поздно все вернуть, — прошептал он на ухо итальянцу. Тот вздрогнул и покачал головой:
— Я всегда обдумываю свои решения.
— Вот и хорошо, — Давыдов будто удовлетворился этим ответом и встал. — Господа, что вы скажете о чае с фруктовым пирогом?
Его слова были встречены веселым гулом. Бестужев-Рюмин изъявил желание искупаться и с несколькими молодыми офицерами отправился на мельницу. Поджио сначала хотел к ним присоединиться, но подумал, что его может ждать Мария Андреевна, и повернул к дому. Маша действительно ждала его
