Справа — техническая линия: фотографии обрушения, предварительное мнение Прохорова, образцы бетона и арматуры. Посередине — акт судмедэкспертизы Подольского. Связующее звено.
Он взял ручку и начал чертить схему на чистом листе. Не философствуя, не обобщая — просто фиксируя факты и их вероятные связи.
Подмена бетона (гипотеза, требует проверки образцов). Фальсификация акта приемки (подтверждено Сидоровой). Давление на Корнеева для подписания акта (подтверждено Сидоровой). Похищение и убийство Корнеева (подтверждено экспертизой Подольского). Инсценировка обрушения для сокрытия тела (предварительно подтверждено Прохоровым).
Каждый пункт требовал доказательств. Но вместе они складывались в цельную картину. Системную, расчетливую, жестокую.
— Они не ожидали, что мы пойдем по технической линии, — сказал Гуров, глядя на схему. — Они думали, что все зачистят бумагами и угрозами. Или устранят свидетелей. Но бетон не заговорит. Его нельзя запугать. Он просто будет лежать и ждать, пока его проанализируют.
Крячко стоял у окна, глядя на ночной город.
— Если Прохоров подтвердит, что бетон не тот… что тогда? Мы ведь все равно не сможем сразу выйти на Галкина.
— Сможем. Через финансовую цепочку.
Гуров отложил ручку.
— Инсценировка обрушения — это не только способ скрыть тело. Это способ окончательно замести финансовые следы. Списать со счетов огромные суммы под видом убытков от аварии и затрат на восстановление. Разница в стоимости между М500 и тем, что там на самом деле, — миллионы. Эти деньги куда-то ушли. Нужно найти этот поток. Это твоя работа, Стас. Пока я буду заниматься бетоном, ты ищи деньги. Кто получил разницу? Чьи счета пополнились? Начни неофициальную проверку движения средств по проекту «Енисей». Все субподряды, все платежки.
— Уже ищу, — кивнул Крячко. — Но это долго. А у нас времени нет. Сидорову…
— Сидорову мы найдем, только если нажмем на них по-настоящему. Сделаем так, чтобы им стало не до нее. Когда они увидят, что мы раскрыли всю схему — от подмены материалов до убийства, — они начнут паниковать. И тогда допустят ошибку.
Крячко усмехнулся, качнув головой:
— Знаешь, Лева, я иногда поражаюсь, как ты в этих бумагах и цифрах не тонешь. Для меня эти акты, накладные — темный лес. А ты в них как рыба в воде. Настоящая счетная машина.
Гуров посмотрел на него, и в уголках его глаз дрогнуло подобие улыбки.
— А без твоей «грязной» работы, Стас, моя «счетная машина» была бы бесполезным хламом. Кто бы образцы достал? Кто бы людей нашел? Бумаги — это скелет. А ты — мышцы. Без одного второе не работает.
Телефон на столе Гурова завибрировал. Незнакомый номер. Он посмотрел на Крячко, взял трубку.
— Слушаю.
В трубке несколько секунд было тихо. Потом мужской голос, глухой, без эмоций:
— Полковник Гуров. Вы получили наш сигнал. Сидорова жива. Пока. Прекратите копать — и она вернется домой. Продолжите — и следующим будет ваш напарник. Или его семья. У нас длинные руки.
Связь прервалась.
Гуров медленно положил трубку. Его лицо было каменным.
— Угроза? — тихо спросил Крячко.
— Да. Сидорова жива. Но ставки повысили. Теперь угрожают тебе.
Крячко усмехнулся, но в его глазах не было веселья.
— Старо. Предсказуемо. Значит, мы на правильном пути, если они перешли на личности.
— Они перешли на личности, когда убили Корнеева, — поправил Гуров. — Сейчас они просто подтвердили это.
Он встал, подошел к сейфу, достал оттуда диктофон.
— Разговор записан. Автоматически. Это уже не просто угроза. Это статья 119 УК. Угроза убийством. Плюс похищение человека. Плюс все остальное.
— Бумаги, — кивнул Крячко. — Ты снова хочешь ответить бумагами.
— Нет. Я хочу ответить полным комплектом доказательств. Чтобы, когда мы придем за ними, у них не было ни единого шанса. Чтобы даже их лучшие юристы не нашли, за что зацепиться. Бетон, деньги, угрозы, показания — все вместе. А для этого нужно, чтобы Прохоров подтвердил подмену материалов. Это станет отправной точкой для всего остального.
Гуров посмотрел на часы. Было два часа ночи.
— Так. И, Стас. Наталью свою по возможности отправь куда-нибудь… к родне, что ли. Подальше отсюда, — предложил он.
— Так точно, — кивнул Крячко. — Это мы не раз проходили. Она у меня, как хорошая жена опера, с понятием. Поедет к тетке, — и он полез в телефон, оформлять билет. — Ну вот, завтра, точнее, уже сегодня, с утра и отвезу в аэропорт. А Маша как?
— На съемках, в Питере, до конца месяца, — коротко отчитался Гуров о своей супруге. В самом деле, когда «сверху» идут прямые угрозы — задача оперативника — обезопасить «слабое звено», членов семьи.
Полковники помолчали. Крячко, подумав, позвонил жене и скомандовал сонной Наталье собираться. Та спорить не стала. Стоило Стасу положить трубку, как Гуров проговорил медленно:
— Завтра утром Прохоров начнет анализ. К вечеру будут первые результаты. До этого времени — работаем как обычно. Ты — по финансовой цепочке. Я — оформляю запросы на официальную экспертизу образцов, уже на основе предварительного заключения Прохорова. Чтобы к моменту, когда он даст окончательный вердикт, у нас все было готово для официального выдвижения.
На следующий день к вечеру Прохоров прислал срочное сообщение: «Есть результаты. Приезжайте».
В лаборатории пахло химикатами и пылью. На столе лежали распиленные образцы бетона, рядом — спектрограммы и распечатки с цифрами. Лицо Прохорова было серьезным.
— Все подтвердилось, — сказал он без предисловий. — Бетон не соответствует заявленной марке М500. Фактическая прочность на сжатие — на уровне М200, местами ниже. В структуре — повышенное содержание шлака, сниженная доля цемента. Это не «нарушение технологии». Это сознательная подмена материала на более дешевый. Арматура — тоже. Визуально срезы показывают следы механического ослабления в ключевых точках. Не коррозия, а именно подпил. Микронный, профессиональный.
Он протянул Гурову несколько листов с графиками и таблицами.
— Это мое предварительное техническое заключение. Официальный протокол экспертизы я оформлю после вашего запроса. Но данные — неоспоримы. Обрушение было гарантировано. Его рассчитали. Его инсценировали.
Гуров взял листы. Цифры, графики, химические формулы. Сухой язык фактов. Он чувствовал, как в голове щелкает последний недостающий элемент.
Сидя в кабинете, Гуров оформлял официальный запрос на проведение судебной строительно-технической экспертизы, прикладывая заключение Прохорова как обоснование. Каждая подписанная бумага, каждый штамп были шагом к точке невозврата. Теперь у него было не просто подозрение, а технически подтвержденный факт: обрушение — не случайность, а спланированная акция. Это прямо доказывало, что у преступников был мощный мотив скрыть нечто большее, чем просто тело. Нужно было скрыть масштабное хищение. Корнеев, судя по всему, вышел на это. И его убрали. Инсценировка обрушения стала логичным завершением цепочки: украсть — запутать следы — устранить того, кто обнаружил кражу — скрыть устранение под обломками. Две
