или Ньюгейте либо в другой английской тюрьме, то она уже, возможно, вышла на свободу. Ее приговорили к семи годам. А со дня суда прошло уже больше семи лет.
– Но как узнать, в какой тюрьме ее держали, не говоря уже о том, что с ней произошло потом? Боюсь, это бесполезное занятие, Ада. У нас хватает забот с девочкой. Надо подумать о ее будущем, а ты предлагаешь взвалить на себя еще одну непосильную задачу.
– Это вопрос справедливости, Рафаэль. Простой справедливости.
Да Силва вздыхает, поднимается и подходит к окну.
– Думаю, есть один человек, который может что-то знать, – говорит он через некоторое время.
– Кто? – нетерпеливо спрашивает Ада.
– Если кому и ведомо местонахождение женщин-заключенных, – отвечает Рафаэль, снова повернувшись к ней и перебирая пальцами кисточки зеленых бархатных гардин, – то, несомненно, миссис Фрай.
– Миссис Фрай? – недоуменно переспрашивает Ада.
– Да ладно, Ада, ты должна о ней знать. Знаменитая миссис Элизабет Фрай, дама, что занимается реформой тюрем.
– Ах да. Конечно, я слышала о ней.
Она вспоминает, что Уильям не раз называл миссис Фрай назойливой пронырой и добавлял: «Сидела бы лучше дома и присматривала за собственной семьей, чем доставлять неприятности другим».
– Но как, – говорит она вслух, – мы сможем просить о помощи миссис Фрай? Она ведь такая выдающаяся особа. Слышала, что она доверенное лицо самой королевы.
– Так уж случилось, – нехотя поясняет Рафаэль, – что я хорошо знаком с братом мужа миссис Фрай, Фауэллом Бакстоном. У нас были общие дела. Я не видел его несколько лет, но он казался дружелюбным и честным малым. Я могу попытаться связаться с Элизабет через него. Конечно, ничего обещать не могу…
– Прошу тебя, Рафаэль, – умоляет Ада. – Возможно, ты прав и поиски окажутся бесполезной тратой времени, но мы хотя бы будем знать, что сделали все возможное. И я смогу спокойно спать по ночам. И еще, Рафаэль, – добавляет она тихо, – благодарю тебя. Благодарю за помощь и за то, что заботишься о девочке. И за то, что предложил работу Энни. Я обязательно с ней об этом поговорю. Ты добрый человек.
К концу следующей недели жизнь входит в обычный ритм. Энни встает рано утром и идет в дом Рафаэля Да Силвы, разжигает камин и готовит завтрак Рафаэлю и Стивенсу, а также варит порцию каши девочке. Потом весь день помогает Стивенсу по дому и возится с ребенком, напевая ей песенки и рассказывая истории.
Ада тоже старается почаще навещать Молли, но ее отвлекают другие дела.
У Амелии болят зубы, а окружному надзирателю Бивису нужна помощь в поиске свидетелей и имущества в деле группы девочек, арестованных за карманное воровство и сбыт краденого. Девочки – старшей из них всего десять – показались Аде самыми закоренелыми преступницами из всех, с кем она имела дело. Попавшись в руки полиции, они не проявляют ни раскаяния, ни страха. Когда Ада раздевает их для обыска, они не стыдятся, а, напротив, выставляют напоказ голые тела, непристойно виляя бедрами и приподнимая при ней повыше груди.
– Спорим, ты хотела бы иметь парочку таких, бабуля, – говорит та, что постарше. Ада сжимает кулаки и едва сдерживается, чтобы не отвесить ей оплеуху. Потом принимается обыскивать их одежду и обнаруживает четыре серебряных кольца, зашитые в подол нижней юбки одной из юных нахалок. Какое будущее нас ждет, думает Ада, если такие маленькие девочки сызмальства привыкли вести преступную жизнь? Вероятно, атмосфера большого города, такого как Лондон, развращает людей.
Она испытывает облегчение, улучив момент и ускользнув с работы, чтобы тихо посидеть у постели девочки. Жар у нее окончательно спал, и аппетит вернулся. Впалые щеки стали расправляться и даже порозовели. Волосы, которые Ада и Энни старательно промыли жженой содой, начали отрастать, густые и темные.
Но она так и не говорит ни слова. Голос у нее есть, она иногда вздыхает или зевает. А один раз, когда полупустая миска каши вырвалась у нее из пальцев и упала на пол, она даже тревожно вскрикнула. Но ни Энни, ни Аде не удается добиться от нее ни словечка. Однажды Ада приводит с собой Салли в надежде, что подвижная пятилетняя малышка вызовет у девочки хоть какой-то отклик. Обе смотрят друг на друга с нескрываемым любопытством. Девочка берет в руки тряпичную куклу Салли, которую та прихватила с собой, и нежно укладывает рядом со своей подушкой. Но не улыбается и не произносит ни слова, поэтому Салли быстро теряет к происходящему интерес и направляется на поиски сломанной мандолины Рафаэля.
Ада даже пробует уловку, неизменно вызывавшую хохот у ее детей, когда те были помладше. Она корчит рожицу и шевелит ушами. Девочка озадаченно разглядывает ее ужимки, но на лице не появляется даже тени улыбки.
После столь долгих поисков, думает Ада, я сижу на кровати рядом с той, кто знает ответы на все загадки, которые я пыталась разгадать. Знает, как они вновь встретились с ее сестрой Рози. Как оказались в той конюшне на Мэгпай-эллей. Возможно, знает, как зовут того, кто вырвал ее восемь лет назад из рук матери. И уж точно знает, как умерла малышка Рози. Я сижу и смотрю ей в глаза, но в них лишь молчание. Бедное-бедное дитя. Что же с тобой случилось?
Девочка потихоньку крепнет и уже может стоять, а потом и ходить, слегка неуверенно, по своей маленькой спаленке. И Ада с Энни решают, что пора вывести ее на свежий воздух.
– Что мы скажем, если встретим знакомых и они спросят про нее? – тревожится Энни.
– Будем придерживаться версии Рафаэля. Скажем, что это его племянница, которая приехала погостить и заболела, а тебя наняли ухаживать за ней.
На следующий день начинается проливной дождь и не собирается прекращаться. Приходится отказаться от прогулки. Пасмурная погода расстраивает Аду: это День святого Суитина, а значит, можно ожидать сорока дождливых дней впереди. К счастью, народная примета на этот раз не сбывается: на следующее утро с рассветом приходит ясная солнечная погода. Они одевают девочку в старое платье Энни и пару мягких туфель, купленных Адой с лотка недалеко от рынка в Спиталфилдс. Поддерживаемая с двух сторон за руки Адой и Энни девочка медленно и осторожно спускается по ступенькам крыльца и выходит на улицу.
Сделав пару шагов от крыльца, она останавливается и осматривается, словно стараясь понять, где находится. Воздух приятно прозрачный после вчерашнего дождя. Девочка смотрит на небо, усеянное небольшими пятнышками облачков. Потом внимательно изучает землю под ногами. Наконец медленно идет вместе с ними через площадь Спитал, по Уайт-Лайон-стрит в сторону дома Ады. Единственная знакомая фигура, попавшаяся им на пути, –
