я не знаю, хочу ли я спать. Во сне я буду беззащитна. Я не могу перестать думать о том, с какой легкостью тот человек проник в мой дом. Несколько часов назад я смотрела видео с этим незнакомцем и до сих пор не оправилась от шока. И вряд ли когда-нибудь оправлюсь. Я снова и снова, словно муча себя, просматриваю это видео и не могу заставить себя не смотреть.
Я уже заплатила целое состояние за вызов слесаря. Он предложил круглосуточное аварийное обслуживание. Дорого, но в случае чего он прибудет в кратчайшее время. Слесарь заменил все замки в доме. Ключ есть только у меня.
Я также вызвала мастера по ремонту гаражных ворот. Теперь у меня есть новый код для гаража, который знаю только я. Моя мать даже не захотела его знать. Мастер отвернулся, когда я вводила код. Я наблюдала за ним и убедилась, что он не смотрит. Паранойя? Но кто бы стал меня винить?
Я позвонила в компанию, занимающуюся установкой охранных систем, и мы договорились, что они приедут на следующей неделе. Раньше они не могут, хотя я и предложила пятьсот долларов, если кто-то сможет приехать сегодня. Я практически умоляла, но они не смогли. Я буду чувствовать себя намного лучше, когда у нас будет домашняя система безопасности, когда я смогу поставить на охрану все двери и окна перед тем, как лечь спать. В среднем охрана реагирует на вторжение за сорок пять секунд. Так сказал мне по телефону представитель службы поддержки и добавил, что звук сработавшей сигнализации, скорее всего, отпугнет злоумышленника гораздо раньше, а если повезет, то его отпугнут и таблички во дворе. Когда охранная система будет установлена, никто не сможет проникнуть в дом. Мы с мамой будем в полной безопасности.
Но это произойдет не раньше следующей недели.
Я не могу отделаться от мысли, что кто-то – в частности, человек в бейсболке и джинсах – проберется в дом в мое отсутствие. Последние несколько часов я думаю почти только о нем. Представляю, как он в третий раз врывается в мой дом. Вспоминаю, как уверенно он держался, как легко ввел код и открыл дверь. Он знал код. Знал, что меня не будет дома.
Что еще он знает обо мне?
Поздно вечером я выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. Я хочу забрать из сейфа пистолет Джейка. Мне будет спокойнее с оружием под подушкой. От запертого в сейфе пистолета никакой пользы нет. Если кто-то вломится, я не успею спуститься вниз, а тем более открыть сейф и взять оружие.
В кабинете Джейка темно. Только чахлый свет луны проникает в незанавешенное окно. Иду через комнату, ощущая под босыми ногами твердый деревянный пол. Подхожу к огромному, угольного цвета столу представительского класса, принадлежащему Джейку. В ширину он больше моего роста. Обхожу стол, провожу пальцами по спинке вращающегося кресла с мягкой обивкой. За столом стоят два книжных шкафа, и между ними на стене висит оригинальная абстрактная картина, которую Джейк купил в галерее, потому что она ему понравилась, а также потому, что ему нужно было чем-то закрыть сейф. Краски на картине ярко-оранжевые и бирюзовые, и, если бы мне предложили угадать, что на ней изображено, я бы подумала, что это горы, поднимающиеся из океана, но вообще-то сказать трудно. Я снимаю картину со стены. Осторожно, словно имею дело с новорожденным, ставлю ее на пол и поворачиваюсь к сейфу. Ввожу код и вспоминаю, что не умела стрелять и даже держать оружие в руках, пока Джейк не взял меня в тир на тренировку. Это было много лет назад, когда мы были моложе и счастливее. Когда будущее обещало так много. В то время я была против оружия дома. Ничего хорошего от него не бывает, в этом я пыталась убедить Джейка. Но он всегда получает то, что хочет. Он думал, что я буду чувствовать себя по-другому, увереннее, если буду знать, как обращаться с пистолетом и стрелять из него. Он сказал, что я привыкну и перестану его бояться.
Я пошла с ним в тир и стреляла по бумажной мишени. У меня неплохо получалось. Помню, даже на Джейка мои успехи произвели впечатление. Он не думал, что я способна выстрелить во что бы то ни было, и, полагаю, считал, что у меня сдадут нервы, когда заряженный пистолет окажется в моих руках. Но я не растерялась.
И все-таки пробивать дырки в бумаге – это одно, а стрелять в человека – совсем другое.
Открываю сейф. Ищу на ощупь пистолет.
И не нахожу.
Пистолета в сейфе нет.
Где бы ни был Джейк, оружие у него с собой.
Кристиан
На следующий день мы с Лили встречаемся днем на приеме у акушера. На трусиках у нее была кровь – совсем немного, как она сказала, но достаточно, чтобы сердце остановилось, когда Лили позвонила мне на работу и сообщила об этом.
– Врач сказала, что, скорее всего, это ерунда, – успокаивала меня Лили по телефону, но по дрожи в голосе я понял, что сама она в это не верит и просто повторяет слова врача, чтобы утешить и себя, и меня. – Она сказала, что в первом триместре небольшие выделения – это нормально.
Я это знаю. Я прочитал практически все сайты о беременности. Но кровь на белье всегда оказывалась предвестником катастрофы.
– На сколько назначен прием?
– На час дня.
– Это самое раннее, что они смогли предложить?
Она позвонила в десять утра. Нет ничего хуже, чем ждать. Чем не знать. В этот момент я понял, что сегодня не смогу думать ни о чем, кроме ребенка.
– Да, – ответила Лили.
Сейчас у нее десятая неделя беременности. Раньше мы никогда не проходили дальше. Второй триместр уже близко. Это важный рубеж: после него шансы ребенка на выживание резко возрастают, потому что большинство выкидышей случается в первые тринадцать недель.
Но гарантий нет. Выкидыш может произойти в любой момент, а до конца критического срока еще три недели. Все может случиться. Все может пойти не так. Возможно, Лили уже потеряла этого ребенка.
В последние недели она подверглась сильному стрессу, и особенно тяжело ей дался неожиданный визит полицейского прошлым вечером. После его ухода я обнял ее, крепко поцеловал, а потом прошептал:
– Ты потрясающе держалась. Это было что-то.
Она действительно восхитила меня своей находчивостью, но, конечно, это не прошло бесследно, и Лили еще долго терзалась из-за того, что бросила тень подозрения
