вниз по лестнице, ожидая увидеть по ту сторону двери адвоката ЛаСалля. Вместо этого я вижу полицейского в темно-синей рубашке поло с вышитой эмблемой, брюках цвета хаки и зеркальных очках. Высокий, с короткой стрижкой и телосложением бейсболиста. Его оружие висит в кобуре на нейлоновом ремне, стягивающем талию.
Он окидывает меня взглядом с ног до головы, и я вспоминаю, как одета.
Я одергиваю подол своего короткого шелкового халата и расправляю плечи.
– Чем могу быть полезна?
Полицейский пристально смотрит на меня с серьезным выражением лица.
– Можете, мэм. Вы доктор Уилла Уоттерс?
– Да.
Он делает паузу.
– Вы арестованы.
Я стою на пороге босиком и смотрю на него, разинув рот.
– Простите, что? – Я думаю о своей машине, стоящей перед домом, который считается необитаемым. Кто-то, должно быть, вызвал полицию. Но арест? – Я не нарушаю частную собственность. Честное слово. У меня есть письмо…
Полицейский смеется.
– Уилла, я просто шучу. – Он снимает солнцезащитные очки. – Это я. Трэвис Арсено.
Я вижу знакомую ямку у него на щеке, когда он ухмыляется.
Я краснею и откашливаюсь, прежде чем заговорить, – это занимает не менее нескольких секунд.
– О боже, Трэвис.
Его голубые глаза сияют. В целом он такой же, каким запомнился мне. Высокий, широкоплечий, с ямочками на щеках. Но теперь, когда он улыбается, в уголках его глаз видны мелкие морщинки, а между бровями залегает глубокая складка. Интересно, о чем он думает, глядя на меня? Он тоже замечает мои морщины? Не уверена, что мне удалось сохранить свежесть молодости так же успешно, как ему, – даже с помощью косметолога, которого я теперь могу себе позволить. Жаль, что я не почистила зубы, прежде чем приняться за дела. Черт, надо бы одеться! Я пытаюсь вспомнить, воспользовалась ли я дезодорантом сегодня утром.
– Видела бы ты свое лицо, – замечает Трэвис, все еще смеясь. – У тебя был такой вид, словно ты действительно в чем-то виновата.
Мои внутренности стягиваются в небольшой узелок, но я игнорирую это.
– Вид у меня уставший, только и всего.
– Нет. Ты выглядишь великолепно.
Я улыбаюсь, он тоже. Прошло почти двадцать лет с того момента, как я видела эту его улыбку. С того момента, когда мы вместе сидели на дамбе и его ладони шарили по моему телу. С того момента, когда я появилась на пороге его дома посреди ночи, испуганная, охваченная паникой, взывая о помощи. С того момента, как он мне помог. Узелок в животе превращается в твердый камень. А теперь он полицейский.
– Откуда ты узнал, что я здесь? – спрашиваю я, стараясь подавить нервозные нотки в голосе.
Он наклоняет голову.
– Ты серьезно? Полагаешь, ты смогла бы сохранить в секрете то, что вернулась в город? В маленьких городах новости распространяются быстро. К тому же мой брат рассказал, что вчера видел шикарную женщину за рулем машины. И вдобавок Чарли ЛаСалль любит громко разглагольствовать в баре «У Нэн».
Водитель грузовика, который вчера обогнал мою машину на Мэйн-стрит. Значит, это был его брат. Если я правильно помню, у Трэвиса было шесть братьев, но почти все они уехали из города к тому времени, когда я с ним познакомилась. Я думала, что Трэвис тоже уехал, учитывая, какой была его родная семья. Тогда он называл ее «дерьмовой». Мне было известно достаточно, чтобы назвать ее подлинным эпитетом: в лучшем случае токсичной, в худшем – жестокой. Это одна из вещей, которые нас связывали.
Трэвис кивает и смотрит куда-то в сторону. Между нами воцаряется неловкое молчание. Я переминаюсь с ноги на ногу, подумывая о том, чтобы соврать, будто мне нужно куда-то идти, – лишь бы он ушел. Эта встреча совершенно лишняя, с моей точки зрения.
Она не вписывается в мой план «приехать и быстро убраться прочь».
– Ну, спасибо, что зашел.
– Конечно. Я рад, что… – начинает было Трэвис, но я его перебиваю:
– Хочешь выпить кофе? – Вот и весь мой «продуманный» план.
– Конечно. – Войдя в прихожую, он присвистывает. – Давно я здесь не был. Прости, что пришел без предупреждения. И я тебе сочувствую из-за смерти твоих двоюродных бабушек – я слышал об этом.
– Ничего страшного. Спасибо за сочувствие. Я тоже не была здесь несколько лет. – Наши взгляды встречаются, и это длится чуть дольше, чем следовало бы. Я смотрю на свой короткий халат. – Проходи на кухню. Мне нужно переодеться.
Он смотрит на мои ноги.
– Ну, если ты так хочешь… но переодеваться из-за меня не нужно.
Мои щеки вспыхивают еще жарче. Что со мной происходит? Я чувствую себя так, будто мне снова четырнадцать лет. Я быстро поднимаюсь по лестнице и несколько минут спустя возвращаюсь на кухню. Трэвис смотрит в окно над раковиной.
– По-моему, этот дом и всё, что вокруг, казалось больше, когда мы были детьми, верно?
– Верно.
Он поворачивается и давится кофе, который успел отхлебнуть.
– Что это на тебе?
Я смотрю на свои отутюженные брюки.
– А что не так?
Он смеется.
– Ты собралась в суд или на похороны?
Я наполняю свою чашку горячим кофе.
– Очень смешно.
Он отодвигает для меня стул от кухонного столика, и мы оба садимся. Он поднимает свою чашку.
– Надеюсь, ты не против, что я сам себе налил кофе.
– Конечно, нет.
Похоже, он чувствует себя куда более комфортно, чем я. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не начать постукивать ногой по полу под столом. А Трэвис выглядит совершенно безмятежно, как будто не миновало столько лет.
– Скажу честно, – начинает он, – я краем глаза следил за твоей карьерой. – Он опускает взгляд в свою чашку с кофе. – Я даже купил твою книгу. – Потом снова поднимает глаза. – Ты действительно добилась успеха, Уилла.
Я склоняю голову набок, пристально глядя на него.
– Похоже, ты не смотришь «Ютуб».
Он улыбается.
– Ну, если не считать этого.
– Да. Если не считать этого.
Наступает еще одна неловкая пауза. Взгляд Трэвиса останавливается на большом серебристом термосе, стоящем рядом с раковиной.
– Черт, Уилла. Сколько кофе ты выпиваешь в день?
– Столько, сколько нужно, чтобы справиться с работой.
– Уилла, Уилла, Уилла, – повторяет он мое имя, качая головой и отрешенно глядя на меня.
Каждое лето Трэвис и его братья, еще остававшиеся в городе, наперебой пытались добраться до меня, словно стая волчат – неуклюжих, спотыкающихся, путающихся в собственных лапах. Я была единственной подходящей им по возрасту приезжей девушкой-подростком во всей округе. И я поощряла их рвение. Черт побери, я училась у мастерицы этого дела. Я выросла в женском окружении: Кристаль Линн, Мейбри, тетушки. Как только мальчики Арсено – загорелые, с грязью под
