сразу расспросить девочку о мужчине в красной маске. Но Мелани считала иначе.
– Почему поэтический альбом? – спросила она.
– Все мои друзья там что-то для меня написали.
– С фотографиями?
Клара кивнула.
– Тебе их, наверное, очень не хватало?
Клара снова кивнула, но ее взгляд тут же потускнел и омрачился, словно от темных мыслей.
«Проклятье, – выругалась про себя Мелани. – Не те слова!»
– Чьи записи нравятся тебе больше всего? – быстро спросила она.
Лицо Клары снова прояснилось.
– Марии, Ясмин и Надин.
«Ты знаешь Мишель?» – вертелось у Мелани на языке, но она отогнала от себя эту мысль. Если она сейчас спросит об этом Клару, а коллеги из экспертно-криминалистической службы позже наткнутся на это имя при проверке компьютера, ей придется объясняться. А она была еще не готова – хотя Герхард собрал компьютер, тот еще лежал в багажнике ее машины.
– Это твои лучшие подруги?
– Да.
– Вы регулярно общаетесь?
Клара кивнула.
– А как именно? Разговариваете по телефону, пишете письма или посылаете друг другу эсэмэски? – Она слышала, как Хаузер тихо застонал рядом с ней и демонстративно посмотрел на наручные часы.
Мелани тоже взглянула на часы у входной двери. Еще пять минут, затем Клара час будет общаться с психотерапевтом, а потом пообедает в столовой для посетителей. Пока что они не узнали от Клары ничего феноменального, но Мелани была на правильном пути. «Еще пять минут! Постарайся!»
– Мы иногда болтаем по телефону, но папе это не очень нравится. Он хочет, чтобы я делала уроки.
– Ты делаешь их в своей комнате?
Она кивнула.
– А иногда у мамы в рабочем кабинете?
Клара помедлила, потом опять кивнула.
– Ты звонила оттуда Марии, Ясмин или Надин? – Она продолжила заговорщическим тоном: – Знаешь, в твоем возрасте я тоже тайком разговаривала по телефону. Мы организовали девчачий клуб, и нас было не разлить водой. – Правда, вместо детских детективов TKKG тогда были «Пять друзей» и «Три вопросительных знака».
Клара улыбнулась. Потом немного подумала и прошептала:
– Мне можно было пользоваться маминым компьютером.
– Серьезно? – Мелани наклонилась к столу. – Но ты ведь даже не умеешь с ним обращаться, – подтрунила она.
– Конечно, умею.
– А твои подруги нет.
– И они умеют! – возразила Клара. – У нас тоже есть клуб, клуб «Монстр Хай».
– Правда? И вы общались по скайпу?
Клара наморщила лоб.
– Нет, по электронной почте. – Потом она вдруг посерьезнела. – Только папе не говорите.
Мелани приложила два пальца к сердцу.
– Клянусь честью.
При слове «компьютер» и «электронная почта» Хаузер впервые прислушался, но пытался срыть свой интерес.
– Вы играли вместе в компьютерные онлайн-игры?
– Нет, но мы дружим в Фейсбуке.
Хаузер насторожился.
– Вы иногда обмениваетесь веселыми сообщениями?
– Угу.
– О’кей. – Мелани посмотрела на часы. – В следующий раз мы опять поговорим о вашем девчачьем клубе. А сейчас тебе пора на следующую беседу.
– Но у меня еще… – запротестовал Хаузер.
Мелани бросила на него короткий, но строгий взгляд; затем посмотрела на Клару:
– Пора, мадам. Поднимайся! Если хочешь, Шейла пойдет с тобой. А в конце вас обеих ждет обед.
Мелани осталась сидеть с Хаузером в кабинете для допроса, а сотрудница полиции повела Клару к психотерапевту.
– Девочке всего одиннадцать. Компьютер, Фейсбук, мейлы – нужно было сразу же расспросить!
– Эй, помедленнее с молодняком, – ответила Мелани с иронией. В конце концов, Хаузер был почти на десять лет старше ее. – В настоящий момент у нас достаточно аргументов, чтобы получить ордер на обыск дома Клары. – Она подумала о пистолете в подвале Брайншмидта и попыталась задать следующий вопрос как бы между прочим: – Кстати, у Брайншмидта есть разрешение на оружие?
– Нет, мы уже проверяли в прошлом году. А что?
– Могло бы помочь нам попасть к нему в дом. – Затем пододвинула к себе с середины стола установку для телефонной конференции, набрала номер суда и попросила соединить с судьей Хиршманом. Когда он снял трубку, Мелани включила громкую связь.
– Добрый день, господин судья, это Мелани Дитц, мы на громкой связи. Рядом со мной коллега Хаузер из БКА.
– Полагаю, речь пойдет о деле Клары? – спросил Хиршман.
– Вы правы. В ходе допроса девочки выяснилось, что до похищения она активно пользовалась Фейсбуком и электронной почтой.
– Вы об этом знали, господин Хаузер?
– Год назад, когда мы расследовали похищение, нам не было об этом известно.
– Все хорошо, но что это нам даст сейчас? – Хиршман словно разговаривал сам с собой. – Срок хранения пользовательских данных, предписанный законом для интернет-провайдеров и операторов телефонной связи, уже истек. Мы не получим никакой информации.
– Нам не мешало бы найти компьютер, с которого Клара выходила в Фейсбук, и соответствующий жесткий диск, – предложила Мелани. – Тогда у нас появятся первые зацепки.
– Год назад дом семьи Брайншмидт уже обыскивали, – отметил судья. – Хаузер, что показал обыск?
Мелани взглянула на коллегу.
– Мы нашли тогда в доме только один компьютер, он принадлежал Рудольфу Брайншмидту и был чист.
«О господи, какой идиот!» Мелани заскрежетала зубами. Больше всего ей сейчас хотелось вышвырнуть Хаузера из комнаты.
– На этом дело для меня закрыто, – сказал Хиршман. – Повторный обыск ничего не даст. Может, вам лучше перепроверить показания девочки, возможно, Клара немного преувеличивает, чтобы привлечь к себе внимание.
Мелани хотелось закричать и сунуть под нос судье Хиршману фотографии спины Клары. Девочке с такими ранами не нужно привлекать к себе внимание. Она просто хочет снова вести нормальную жизнь. Но ответ Мелани прозвучал спокойно.
– Не обязательно иметь компьютер, чтобы выходить в Интернет, – начала она, стараясь избегать слова «предположительно», на которое у судьи Хиршмана была аллергия. – Для этого достаточно смартфона, плейстейшен или другой игровой приставки.
– Хаузер, вы это проверяли?
Мелани бросила на него предостерегающий взгляд.
– Телефон проверяли, а игровые приставки нет, – признался он.
Мелани сделала глубокий вдох и выдох.
Хиршман немного подумал.
– Я должен посмотреть результаты предыдущего обыска и затем сообщу вам, считаю ли повторный обыск оправданным.
Мелани закусила губу.
– Разрешите напомнить вам, что время поджимает, так как существует вероятность, что улики могут исчезнуть.
– Разрешаю, фрау Дитц, но это ни в коем случае не повлияет на мое решение.
– Мы можем рассчитывать на постановление суда?
– Я вам сообщу, – повторил Хиршман, на этот раз явно раздраженно.
– Когда? – не отступала Мелани.
– О боже! – воскликнул Хиршман. – Через час!
В динамике щелкнуло. Мелани откинулась назад и почувствовала, что ее спина вспотела. Ладони были холодными.
– Поздравляю, – пробурчал Хаузер. – Вы все-таки настояли на своем и, возможно, получите ордер на обыск, чтобы вставить Брайншмидту.
Замечание Хаузера было не только неуважительным, по его взгляду она поняла, что он считает ее упрямство непрофессиональным. Для него
