сейчас невероятно тяжело сидеть сложа руки взаперти.
Мерете помрачнела от этих слов. Она ведь тоже чувствовала свою вину в произошедшем, и хуже всего было то, что её посланник, Поль Манон, тоже погиб в этой заварухе.
— Что ж, теперь мы все ждем результатов расшифровки того спутникового телефона. Мы знаем, кто был на одном конце провода, но кто отдавал приказы на другом? Сейчас и наши ребята, и группа Бенте Хансен вовсю копаются в этих данных. Будем надеяться, что кому-то из нас улыбнется удача.
Мерете ободряюще скрестила пальцы перед собой.
Роза в ответ сделала то же самое.
— Начальник убойного отдела сегодня собирал нас на экстренное совещание. У меня стойкое ощущение, что он знает о нашей подпольной деятельности гораздо больше, чем нам кажется.
— Я думаю так же, — согласилась Мерете. — Вчера он пытался пройти в палату к Кеннету, но тот до сих пор в искусственной коме, так что Маркусу не удалось ничего из него выудить.
Роза молча присела на стул и оглядела комнату. Девять преданных, высококлассных специалистов, готовых до последнего драться за честное имя Карла.
Эх, если бы сам Карл мог сейчас это видеть.
ГЛАВА 64
Пятница, 8 января 2021 года
ГОРДОН
Это был чисто случайный импульс, который заставил Гордона прижаться к обочине прямо перед Вигерслев Алле.
Если бы он поехал прямо на Вестербро, его ждал бы на редкость бессмысленный и унылый вечер. Пицца с Истедгаде и тупой просмотр сериалов — и зачем ему это? Он даже не был голоден. К тому же он отчетливо понимал: стоит ему сейчас остановиться и расслабиться, как свежие воспоминания о пытках Сисле Парк накроют его с головой и окончательно выбьют из колеи. Он ведь и так вкалывал всю ночь напролет, был верным оруженосцем Розы и, в конечном счете, самого Карла — так неужели он затормозит прямо перед финишной чертой, пока в нем еще бурлят силы и энергия?
Гордон перевел взгляд за железнодорожный мост и повернул налево, в сторону Вигерслев Алле, где чуть дальше по улице находилась тюрьма Вестре.
Он откинул голову на спинку сиденья и крепко задумался. Там, за этими массивными стенами, сейчас сидели два человека, каждый из которых знатно подпортил жизнь Карлу Мёрку. Одним из них был тюремный надзиратель Петер «Ревун» Йоэнсен — послушный лакей тех подонков, что жаждали уничтожить Карла. Вторым — Йесс Лассен, личный водитель Ханнеса Тейса, который теперь сидел под арестом по обвинению в умышленном наезде и убийстве Адама Банга, первого адвоката Карла, а также подозревался в убийстве собственного работодателя.
Этот Петер «Ревун» хоть и был покладистым, но оказался далеко не дураком, чтобы с ходу выдать тех, кто его подкупил, и теперь сидел в предварительном заключении на своем же бывшем рабочем месте. Йесс Лассен, напротив, вел себя абсолютно несговорчиво с тех самых пор, как покойный адвокат Кристиан Мандруп посоветовал ему держать язык за зубами.
И Лассен, и «Ревун» были мужчинами, которым во всех смыслах позарез требовалась помощь извне, если они не хотели оказаться в еще более глубокой заднице. Взяточничество и соучастие в покушении на убийство, не говоря уже о самом убийстве... Но как, черт возьми, подступиться к ним и заставить «Ревуна» и Йесса Лассена заговорить?
Гордон взглянул на часы, глубоко вздохнул и набрал номер Молисы Шёгрен.
Она выслушала его терпеливо. Заверила, что с радостью помогла бы ему, если бы могла, но поскольку она не является назначенным защитником ни одного из них, у нее просто нет к ним официального доступа.
— А кто мог бы дать тебе такое разрешение? — наивно поинтересовался он. — У Йесса Лассена ведь больше нет адвоката, интересно, он сам-то вообще об этом знает?
— Я, пожалуй, смогу разузнать, назначили ли ему кого-то нового. Это не совсем легально, но подожди буквально десять минут, сможешь?
Десять минут? Он улыбнулся и посмотрел на поток машин на Энгхавевай. Это определенно было куда увлекательнее, чем валяться перед телевизором, задрав ноги на журнальный столик.
Прошел целый час, прежде чем она перезвонила. Гордон резко вздрогнул и проснулся — он и сам не заметил, как отключился, уронив голову на рулевое колесо.
— Гордон, я поговорила с Терье Плоугом, — раздался в трубке голос Молисы. — Он как раз едет туда. У него и так запланирована встреча с Йессом Лассеном, и он вполне уверен, что сможет провести тебя с собой.
Йесс Лассен выглядел далеко не в восторге при виде своего давнего мучителя Плоуга, а вот заспанный и помятый вид Гордона чуть было не заставил заключенного усмехнуться.
— Можешь ничего не говорить, Йесс, — с ходу начал Плоуг. — Ты ведь отказался от назначения нового защитника взамен Кристиана Мандрупа, правильно?
В ответ со стороны мужчины не последовало абсолютно никакой реакции, и Терье Плоуг демонстративно и громко вздохнул.
— Но возможно, ты немного расслабишься и развяжешь язык, когда услышишь, что тебе хочет сказать этот человек. — Он кивнул в сторону Гордона.
«Выглядит он как простой, приземленный мужик, надо вести себя с ним попроще», — подумал Гордон и попытался изобразить дружелюбную улыбку, которой владел не очень искусно.
— Привет, Йесс. Меня зовут Гордон Тейлор, я следователь из Отдела "Q", работаю с Карлом Мёрком.
Мужчина едва заметно вздрогнул.
— Я прекрасно знаю, что выгляжу сейчас как краше в гроб кладут, но это лишь потому, что я пашу день и ночь. Я пытаюсь найти тот самый костяк ублюдков, которых и ты, и Карл Мёрк должны бояться до чертиков. Это безжалостное ядро, которое в любой момент может взорваться от ярости и ликвидировать любого, кому они больше не доверяют или в ком больше не нуждаются.
Возможно, прозвучало это слишком пафосно и высокопарно, но, по крайней мере, Гордону удалось поймать его прямой взгляд.
— Кристиан Мандруп свято верил, что ему море по колено. Он ведь не был безвольной шестеркой, совсем наоборот — он был их верным, преданным псом и наворотил кучу дерьма, сломав кучу жизней. Но Мандрупу море не было по колено. Он даже на ногах стоять не смог, когда они затянули петлю на его шее и заставили умирать долгой, медленной и по-настоящему уродливой смертью.
Гордон сделал многозначительную театральную паузу. Что, черт возьми, не так с этим подследственным? Он даже глазом не моргнул при этом известии. Неужели он уже всё знал? Что ж, тогда
